— Ваши вилки, сэр. — Она подняла их перед пораженным Байроном. — Я понимаю, вы очень за них боялись. Но, как видите, ни одной не пропало. Одна… — Она стала бросать их одну за другой в поспешно подставленные руки Байрона.

— Ой! — Он подскочил, уколотый в колено острием вилки. — Черт побери… Ой!.. Что за…

— Три… четыре…

— Прекратите! Сию же…

— И пять. — Кейт мстительно улыбнулась и обернулась к Уитни и Гарнеру: — Кофе и херес подадут в гостиную?

Эзра покатил из столовой, задыхаясь от приступа смеха, так что Уитни серьезно испугалась и поспешила постучать его по спине. Но когда в западную гостиную подали кофе и херес, внешне все как будто успокоились. Упрямо поджав губки, Маделайн разливала чай, и, несмотря ни на что, Байрон предпочел остаться с обществом, хотя с его лица не сходило враждебно-неприступное выражение. Таунсенды не отступают, подумал Гарнер, даже если это было бы разумно. Он подавил улыбку, в которой проскользнуло сочувствие.

В ту минуту, когда замершего в шоке Байрона осыпали дождем из вилок, Гарнер наслаждался этой сценой, зная по себе, каково быть униженным разгневанной женщиной, и отлично понимая, что должен чувствовать его высокомерный и самодовольный отец.

Раздеваясь в спальне Уитни, он усмехнулся, вспомнив эту сцену.

— Ай да женщина твоя тетушка Кейт! — сказал он, когда Уитни нетерпеливо просунула ему руки под рубашку и обняла.

— Правда? — Она злорадно усмехнулась. — Никогда не забуду, какое у него было лицо! Но он это заслужил. — Гарнер только засмеялся, и она стала поглаживать его живот. — Ты знаешь, я раньше не понимала, от чего пришлось отказаться тетушке Кейт, когда она приехала в Рэпчер-Вэлли, чтобы заботиться о нас с папой. По-моему, она так и не привыкла к тамошнему образу жизни. Во всяком случае, до сих пор не умеет как следует торговаться.

— Не умеет торговаться? Ты хочешь сказать, что она расплачивается деньгами? — Гарнер с трудом сдерживал дрожь желания, когда ее пальцы скользнули к нему под бриджи.

— Боюсь, что так, — прошептала Уитни, потираясь о его спину голой грудью. — Но не говори ей об этом. У нас, Дэниелсов, есть своя гордость… Ты собираешься спать в этой одежде? Впрочем, я не стану возражать. Мне страшно нравятся бриджи!

На следующее же утро Гарнер заехал в контору Паркера. Предположение Кейт, что пленников отвезут для суда в столицу, тревожило его, и он решил как можно скорее все разузнать.

— Я пришел выяснить, есть ли у вас сведения от агента относительно Блэкстона Дэниелса.

— К сожалению, известий нет, сэр. — Адвокат задумчиво потер подбородок. — А может ли быть, что его отправили в Филадельфию с остальными обвиняемыми по делу о незаконном производстве виски?

— С остальными? — Гарнер встревоженно подался вперед. — Следовательно, некоторых направили для суда в столицу? Если это так, почему же мы ничего об этом не слышали?

— Бостонские газеты неохотно печатают новости из столицы… да и из других городов, — пожаловался Паркер. — Мы целыми неделями не получаем оттуда известий. — Он стал перебирать бумаги на стоявшем рядом столе, что-то разыскивая. — Ага! — Он вытащил из кучи потрепанную газету и вставил в глаз монокль. — Мой компаньон только что вернулся из Филадельфии и привез мне несколько тамошних газет. — Он быстро прочитал Гарнеру две маленькие заметки, объединенные одной мрачной картинкой.