— Таких, как Далила, — подсказала Уитни, которая уже наизусть выучила эту речь.

— Вот именно. — Тон и поза Кейт стали строгими и напряженными. — Такие женщины, как Далила, рождены, чтобы искушать, предавать и соблазнять мужчин, заставляя их забыть о понятии долга и приличном поведении. Мужчины поддаются этой горячке, и их охватывает жар, от которого они просто теряют головы. Они забывают обо всем, что узнали раньше: о приличиях, о чести, о доверии. Теперь они думают только о том, чтобы удовлетворить свою неуемную жажду, чего бы это ни стоило, кого бы это ни задело и ни оскорбило. Точно так же жаждал Далилу Самсон, хотя отлично знал, что она была дурной женщиной. — Она продолжала машинально расчесывать волосы Уитни. — Запомни, Уитни Дэниелс, в мире существует два типа женщин: такие, как Далила, и приличные женщины. Но только один тип мужчин. Они все Самсоны… Все только и ждут, чтобы рядом появилась Далила.

Уитни кивнула, скорее подтверждая свое понимание, чем соглашаясь с теткой. Она слышала тетушкино описание мужчин уже несколько раз, и оно всегда вызывало в ней какое-то неуютное чувство.

Ей казалось странным, что добропорядочная тетя Кейт не очень разбирается во «всех этих библейских вещах». Та объясняла, что в годы отрочества решила прочитать Библию, но перечисления бесконечных колен Адамовых и описания жестоких кровопролитий вызвали у нее скуку и отвращение, так что она вскоре оставила ее. Но одна история ей запомнилась, история, которая, как ей казалось, содержала неоспоримую и убедительную истину для женщин: историю про Самсона и Далилу. И хотя она никогда об этом не говорила, Уитни догадывалась, что, вероятно, ее муж Клейтон Моррисон и был Самсоном, не устоявшим против соблазнов Далилы.

Пять лет назад, после смерти мужа, тридцатилетняя Кейт Моррисон стала жить с Уитни и Блэкстоном Дэниелсом. Она была младшей сестрой покойной матери Уитни и, будучи бездетной, решила посвятить свою жизнь лишившейся матери племяннице. Когда она прибыла с фургоном, полным изящной мебели и сундуков с красивыми дамскими платьями, то пришла в ужас от скудно обставленных двух комнаток и диковатой долговязой девочки, которая в свои тринадцать лет была настоящим сорванцом и дружила только с мальчишками. Кейт немедленно и решительно приступила к преобразованию их дома и жизни.

Бревенчатая хижина постепенно превратилась в двухэтажный дом, с настоящими стеклами в окнах, с настеленными деревянными полами и выбеленными известкой стенами. Кейт Моррисон не желала принимать в расчет трудностей быта в приграничном поселении. Приличный дом — это приличный дом, где бы он ни находился, твердила она и настаивала на соблюдении достойного образа жизни и поведения. Ее строгие понятия о приличиях доставляли Блэку и Уитни довольно серьезные испытания.

Без посторонней помощи она самоотверженно принялась налаживать их беспорядочную домашнюю жизнь, не считаясь со взглядами отца и дочери, которые руководствовались двумя основными положениями: «И так сойдет!» и «Все имеет свою цену». Она установила твердый домашний распорядок, заботилась об улучшении их питания и гигиены и настаивала, чтобы в ее присутствии соблюдались «обычаи цивилизованных людей», как она их называла.