— Черт побери, немедленно убирайтесь из лагеря! Ко всем чертям! Сию же минуту! — заорал он.

— У вас положительно дар к богохульству, майор. Можно только удивляться, кто вас воспитывал.

— Вон! — зарычал он, угрожающе двинувшись на нее. Уитни направилась прочь по дорожке, однако явно нисколько его не испугалась. И когда Чарли уже не мог их слышать, она вдруг остановилась, из-за чего майор вынужден был резко затормозить, чтобы не наскочить на нее. Быстрый взгляд вокруг убедил ее, что их никто не услышит, хотя отовсюду могут за ними наблюдать.

— Я хочу, чтобы вы убрались из Рэпчер-Вэлли. Мы все этого хотим. Она говорила тихо и очень серьезно, а ее глаза сверкали, как изумруды. — А вам, вероятно, необходимо выполнить свою миссию. Так что у меня есть к вам предложение, майор.

— Не валяйте дурака, — проворчал он, чувствуя предостерегающие уколы в области затылка. — Я вам ясно дал понять, что не хочу иметь ничего общего ни с вами, ни с вашими сделками. — Его нервировало спокойное поведение Уитни и холодный взгляд ее прекрасных глаз.

— Вы ни за что не получите ни наши винокурни, ни винокуров, майор. — Хотя ее женское самолюбие было глубоко уязвлено его заявлением, она вздернула голову. — Но я пришла сюда для того, чтобы предложить вам забрать виски, все до последней капли. И могу вас заверить, что его больше чем достаточно, как если бы вы каждую ночь обнаруживали в лесах новый склад. Оно ваше, майор, при условии, что вы забираете виски и на следующий же день навсегда уходите из долины.

Уитни сложила руки под грудью, и шаль сползла у нее с одного плеча, но она и виду не подала, что заметила это, и пристально следила за его реакцией. Сначала в глазах Таунсенда промелькнула усмешка, готовность с презрением отвергнуть и ее, и ее «сделку». Но этот порыв был сметен внезапно ясным и четким представлением, что означает ее предложение.

Уитни отлично понимала, что если майор согласится, это будет означать исполнение его задания таким образом, что непомерная гордость Таунсенда будет сохранена и в то же время осмеяна. Ему предлагали победу, и Уитни сама не знала, хочет ли она, чтобы он ее принял или отверг. Часть ее существа хотела видеть униженным этого высокомерного, самоуверенного типа; но другая часть предпочла бы, чтобы он отверг ее предложение, чтобы он решил сохранить свою мужскую честь и достоинство ценой отказа от своих амбиций. В конечном счете речь шла о его гордости и чести. Она затаила дыхание. Верно или нет она оценила этого надменного аристократа с востока?

Кровь стала медленно заливать майору шею и уши, после чего распространилась и налицо. Она предлагала им обоим выход, сделку, которая предоставляла ему возможность возвратиться в Бостон с какими-то результатами, а ей и ее людям — и дальше производить свое контрабандное виски. Уиски Дэниелс дерзко и нагло предлагала ему удовлетвориться «синицей в руке», хотя, признаться, в этом случае было бы исполнено одно из его самых страстных желаний: как можно скорее отрясти пыль этого презренного места со своих блестящих сапог. Искушение было чудовищным.

Ах ты черт! Она опять решила обвести его вокруг пальца! Только сделка в духе Иезавели могла так точно рассчитать силу этого искушения. Какая, к черту, сделка! Это же попросту взятка! Она пытается соблазнить его с тем, чтобы он предал свой долг и свою честь офицера и джентльмена.

— Нет, хитрая бестия! — Он шагнул вперед, так что касался ее юбок. — Я не стану участвовать вваших коварных сделках. Или я сам захвачу ваши винокурни, виски и винокуров, или уйду ни с чем. Вопреки общему убеждению, которое царит в вашей жалкой деревушке, есть вещи, которые не имеют цены, вещи, которые не могут стать предметом торговли или мены. И вам, самоуверенная Иезавель, очень не повезло, что вы столкнулись с одной из этих вещей! — Он в ярости сощурил глаза и сделал еще шаг вперед, вынудив ее отступить.