И Уиски Дэниелс была естественным продуктом этой странной смеси отчаянной и дерзкой храбрости пограничного жителя и его специфической философии выживания. Гарнер Таунсенд привык иметь дело с женщинами своего класса и положения в обществе. И ничто не подготовило его к встрече с таким экстраординарным существом, как Уитни Дэниелс, с малых лет занимавшейся товарообменом, самогонщицы и при этом… девственницы.

Он вспомнил ощущение прильнувшего к нему ее нежного гибкого тела, и его словно обдало жаром. Он прикрыл глаза, всецело отдаваясь этому сладостному ощущению, даже не пытаясь противостоять дьявольскому искушению. Но в следующую минуту перед его внутренним взором сверкнул ее яростный взгляд, и он весь вздрогнул.

Он пожалеет об этом, сказала она. И внезапно он понял, что она права. Всем своим существом он ощущал приближающуюся катастрофу, неизбежную и ужасную. Уже два раза его жизнь была исковеркана женщинами, которые угадали его слабость и воспользовались ею во вред ему. И необузданная страсть, которую он испытывал к Уитни Дэниелс, заставляла его с трепетом предчувствовать новую беду.

— Куда он, к черту, подевался? — Таунсенд раздраженно шагал по лагерю в поисках Уоллеса, чтобы вручить ему записку для Лексоулта, который находился на ферме Дэниелса.

— Не знаю, майор, — испуганно отвечал Бенсон, оглядывая палатки, в большинстве своем пустующие.

Майор заметил этот встревоженный взгляд и пересчитал палатки. В лагере что-то происходит, понял он.

— Тогда, где Кинджери… или этот… как его… Нед Уильсон и его соратник по глупости, Альберт Сайпс?

Он начал заглядывать в палатки, затем обошел весь лагерь и насчитал всего шесть человек… из тридцати шести!

— Черт! Сегодня патруль не выходил в лес! — заорал он на Бенсона, который растерянно моргал глазами. — Так куда же все подевались, черт их побери? — Он и не рассчитывал получить разъяснения от Бенсона, поэтому резко повернулся и направился в пивную Дедхема, предположив, что солдаты собрались там погреться у огня. Но таверна тоже была пустой, за исключением дядюшки Харви, который при виде майора схватил и прижал к груди метлу, словно собираясь защищаться от его гнева.

Майор окончательно пришел в ярость, кинулся назад в лагерь и на этот раз набросился на Бенсона, тряся его и угрожая, что ему будет хуже, если он сразу же во всем не признается. Перепуганный Бенсон постепенно все ему рассказал. Силач Дэн Уоллес, вероятно, у хижины вдовы Доннер — колет дрова. Нед и Альберт, наверное, у тетушки Сары Данбер — чинят крышу навеса и вылущивают кукурузу. А Кинджери, он, видать, у дядюшки Рэднора — помогает чинить кузнечные мехи… и все в этом духе. Солдаты Таунсенда находились в поселке, по-братски помогая местным жителям. Нет, не братаясь, а работая. Они работали на местных. Молотили зерно, кололи дрова, ремонтировали дома, шелушили бобы, складывали сено в стога.

Таунсенд стоял в центре опустевшего лагеря, содрогаясь от ярости.

— Как они посмели? Забыть свой долг, отвернуться от командира и работать… работать на этих мятежников и предателей?!

— П-пища, майор, — робко выдохнул Бенсон, когда Таунсенд угрожающе на него надвинулся. — Они работают за ужин.

— Пища? — Таунсенд отодвинулся от него и недоверчиво уставился ему в глаза. — Еда? Они работают за еду на этих местных, которые отказываются продавать нам продукты?

— Они бы давно умерли от голода, майор, — лепетал Бенсон, — если бы тетушка Сара не кормила их как следует.