— Нет! — Стянув на груди одеяло, Уитни стремительно метнулась вперед и встала между ними. — Ты не сделаешь это, папа! Это будет убийством! Это не то, что ты думаешь, прошу тебя, выслушай меня…

Но тут за спиной Блэкстона раздался угрожающий шум, и он отскочил в сторону и плотно прижался к стене. Трое полуодетых мужчин протиснулись мимо Харви и ворвались в комнату. И во второй раз все, пораженные, застыли на месте.

— Возьмите его… арестуйте этого человека! — одетый в одну ночную сорочку, загремел полковник Гаспар, указывая на Блэка.

Но поднятое ружье Блэка заставило невооруженных солдат замереть на месте. Гаспар обвел возмущенным взглядом Уитни, затем перевел его на полуодетого майора:

— Черт возьми, что здесь происходит, Таунсенд?

— Этот подлец обесчестил мою дочь, — угрожающе заревел Блэкстон, — и я пришел убить его за это!

— Нет, папа…

— Я никого не обесчестил… — возразил глубоко униженный Таунсенд. Пойман… опять… на этот раз разъяренным отцом и этим подлым выскочкой. — Вчера, когда я вернулся домой после ночного рейда, я застал эту маленькую бестию в своей кровати. Вы спросите ее… спросите!

В крайнем смятении и растерянности он повернулся к Уитни. Этой ночью он любил ее, держал в своих объятиях, восхищался ее нежным телом. И сейчас, повинуясь своему первому инстинкту, постарался защитить ее, загородить от постороннего взгляда своим телом… Но вторгнувшийся оказался ее собственным отцом, полковник Гаспар потребовал объяснений, и внезапно Таунсенда ужаснул свой рыцарский порыв. Он хотел защитить Уитни? Да ведь это ему самому грозит неминуемая погибель… Его поймали на месте преступления, которое называется совращением невинной девушки.

О Господи! Опять над ним разразилась та же беда. Именно та, которой он так боялся. Он же чуял приближение опасности, почти ее видел. Катастрофа в облике женщины… в облике отважной, неотразимой и коварной Уиски Дэниелс. И пока он стоял перед ней, словно окаменев, в мозгу его пронеслись сцены их прежних столкновений, после которых его гордость мужчины и воина была унижена, спектакли, которые она разыгрывала с той же целью, получая от них явное удовольствие, и вспомнил ее последнюю угрозу, высказанную с поразившим его холодным спокойствием. Он пожалеет, сказала она тогда, имея в виду, что заставит его пожалеть.

Таунсенд весь содрогнулся, возмущаясь своей слабостью, которая выражалась в невероятном влечении к этой девушке, даже сейчас не остывшем в глубине его существа.

— Скажите же им! — потребовал он, нестерпимо страдая от боли и ненависти. — Господи, да не подстроили ли вы специально все это представление? Чтобы после свершившегося факта сюда ворвался ваш отец с оружием! — И пока он это говорил, его пронзила уверенность в правоте показавшегося ему сначала невероятным предположения. Ведь это точно укладывалось в ее хитроумные планы, точно соответствовало ее диким представлениям о том, что все имеет свою цену. И ценой за то, чтобы он избавился от этого позора, наверняка будет его уход из долины!

При виде переполнивших его отвращения и ярости — после того, что произошло между ними этой ночью — Уитни попросту лишилась сил. Молча и бездвижно стояла она, чувствуя себя побежденной и беззащитной, словно придавленная последствиями собственного заговора. Он угадал. Она сама, как Далила, пришла к нему в постель, чтобы заманить в ловушку и заставить уйти из долины. Но, стремясь погубить его, она нашла собственную погибель.

— Подлый лгун! — Блэк рванулся вперед, разъяренный обвинениями высокомерного майора и пораженный выражением боли и недоверчивости на лице своей дочери. Он никогда не видел ее такой маленькой, такой бледной и беззащитной.