Он поднял с земли несколько черепков, осмотрел их, но не обнаружил в них ничего примечательного. Пройдя почти всю крепость с севера на юг, в сторону гор, он остановился у самой стены, увидев в земле дыру, в виде горловины. Осмотрев ее осторожно, Иргизов понял: это промоина. Под настом наслоившейся земли пустота, и, может быть, даже обширная пустота. Может быть, внизу подвал или еще что-то наподобие этого.

Время шло, а Иргизов бродил по городищу и не замечал ни минут, ни часов. Он испугался, когда услышал голос Амана:

— Э-гей. Ваня, ты что, клад что ли нашел?! Вот сумасшедший адам! Три часа уже жду тебя!

Иргизов направился к Аману.

— Неужели прошло три часа? — Он вынул из нагрудного кармана гимнастерки часы, щелкнул крышкой и сказал: — Ладно, поехали. Сейчас еще осмотрим второе городище.

— Не поеду на второе! — заартачился Аман. — Ты что! Тебе зачем эта ерунда?

— Ладно, на другом городище побываю в следующий раз, — неохотно согласился Иргизов, видя, что Аман, действительно, старину не любит — у него даже терпения не хватает смотреть на странное увлечение друга.

— Давай поедем искупаемся — и домой, — заговорил Аман, пуская коня по тропе вниз.

Когда выехали на равнину и взяли курс к Золотому ключу, Аман вовсе разочаровался:

— Странный ты человек, Ваня. Ты такой же, как мой Акмурад. Если что-нибудь вам нравится — вас силой не оттащишь. Зачем тебе старые города? Ты же красный командир. Тебе надо эскадрон, верно я говорю?

— Нет, Аман. Я, конечно, мог бы стать, при желании, хорошим командиром, но нет у меня на это большого желания. Понимаешь? Хочу подать рапорт и ехать учиться на археолога.

— Зачем, Ваня? — пришел в неистовство Аман. — Зачем тебе в земле копаться? Разве хуже на коне, с саблей? Все на тебя смотрят, все завидуют. Ты меня сагитировал на службу в кавалерийский полк, я тебя послушался, а теперь ты сам хочешь уйти! Выкини из головы свою археологию. Сейчас искупаемся, поедем лозу рубить. Разве плохо?

Они направились к западному городищу Нисы: вблизи оно оказалось куда внушительнее, чем издали. Отвесная стена по всему восточному фасу крепости, крутая широкая дорога вверх к воротам, и всюду под копытами коней черепки битой посуды.

— Аман, — умоляюще сказал Иргизов, — давай поднимемся в крепость. — Он остановил коня и, приложив руку к козырьку фуражки, стал смотреть на желтые, искореженные трещинами стены.

Аман нахмурился, выругался себе под нос, махнул рукой:

— Слушай, Иргизов, ты что сейчас говорил! Ты разве не хозяин своему слову?

— Аман, на полчаса, не больше!

— Какие полчаса! Ни одной минуты! Давай так, Ваня. — Аман принял решительный вид и посмотрел в сторону селения. — Я поеду в Багир и буду ждать тебя в чайхане. Ты лезь на развалины, потом поезжай — искупайся, и заедешь за мной.

— Ты все-таки хороший человек, Аман, — согласился Иргизов и направил коня вверх, к воротам Нисы. — Жди!

Дорога была широкой, а проем древних ворот с глинобитными столбами по бокам таких внушительных размеров, что он присвистнул: «Да, сюда, наверняка, когда-то въезжали целые армии!»

Но еще больше он удивился, когда въехал в крепость. Перед ним предстала сказочная картина. Тут и там громоздились стены разрушенных строений, узкие лазы, огромные дыры. Справа — возвышенность и обрыв в котловину. Иргизов слез с коня и принялся все тщательно осматривать и ощупывать.