Глава 29

Мы с Гаем сидим в тишине. Лишь еле слышный шум двигателя проникает в ушные раковины. За окном играют блики фонарей, попадая внутрь салона.

Я молчу, пока мы пересекаем дороги, наблюдая за пролетающими мимо домами, деревьями и людьми. Мы уже выехали из Медины и мчимся по Сиэтлу, на который опустилась ночь. Во многих домах и прочих зданиях уже зажёгся свет, город украшен гирляндами огней, словно рождественская ёлка.

– Ты так ничего и не скажешь? – вдруг произносит Гай, заставив меня к нему обернуться.

– А что я должна сказать?

Он усмехается:

– Например, спросить у меня, понравились ли мне твои родители.

Прочистив горло, задаю ему его же вопрос:

– Тебе понравились мои родители?

Гай молчит несколько секунд, словно анализируя ужин, и у меня подкашиваются колени, хоть я и сижу. Страх услышать что-то неодобрительное маячит на горизонте.

– Понравились. Я ожидал худшего, когда ехал к вам.

– Ожидал худшего? Неужели ты думал, что моя семья настолько ужасна?

– Мне довелось встретить на своём пути худших из людей, так что я всегда заранее готов к разочарованиям.

Его слова заседают у меня в голове, и я прокручиваю их несколько раз. Мне вспоминается моя антисоциальность. Моя нелюбовь к общению и знакомствам. Наверное, поэтому мне пока некого назвать «худшими из людей».

– Кстати, ты не станешь больше грубить мне? – спрашиваю я, скрещивая на груди руки. – Только в таком случае я оставлю тебя в живых, не сказав об этом папе. Думаю, ты убедился в том, что и он, и мама легко сдерут с тебя шкуру, если ты меня обидишь.

– Убедился в полной мере. И я тебе никогда не грубил.

– Ты серьёзно? А что это было в последний раз? «У меня нет времени, Каталина». Это ты сказал мне, когда мы собирались поехать в музей.

– Что насчёт того, чтобы исправить упущение? – спрашивает Гай, повернув голову в мою сторону.

Он меня обезоруживает одним своим голосом.

Заинтересованная, я спрашиваю:

– Ты меня сейчас везёшь туда?

Он отрицательно качает головой и говорит:

– На этот раз у меня есть идея получше.

– Да? – Огонёк любопытства в моих глазах тут же зажигается. – И что это за место?

– Увидишь.

И этого слова мне вполне хватает для того, чтобы просто уставиться в окно в ожидании чего-то прекрасного.

И по мере того, как мы едем, я провожаю взглядом фасады домов, горящие окна высоток, влюблённых, прогуливающихся по улице. И очень удивляюсь. В первую очередь тому, что я действительно получила одобрение родителей. Впервые в жизни они дали мне право выбора.

Не могу нарадоваться, будто сделала глоток свежего воздуха после долгой комы.

* * *

Гай подъезжает к небольшому холму, откуда хорошо виден весь Сиэтл с его серыми оттенками, морским воздухом, бликами и вечным шумом.

Он останавливает машину прямо на вершине холма и, выбравшись наружу, опирается на капот всем высоким телом, удобно устроившись и предлагая мне сесть рядом. Не знаю, как вежливо отказать ему, ведь я всё ещё в платье, которое явно помешает моим планам залезть на капот автомобиля. Но когда Гай подходит ко мне и осторожно приподнимает подол, другой рукой взяв мою ладонь, я млею.

– Давай я помогу, – тихо говорит он.

Дотрагиваясь до его руки и крепко ухватываясь за неё, я вновь испытываю приятное тепло прямо в сердце, желая, чтобы этот момент продолжался вечность. Нежное прикосновение успокаивает и будоражит сознание. Наконец я сажусь, а он не забывает подправить платье, а затем снова опирается на автомобиль.