– Тогда я пойду спать, – говорю я, направляясь к ступенькам, ведущим наверх. – Спокойной ночи, мам.

Она улыбается мне и отвечает:

– Добрых снов, детка.

Когда я поднимаюсь в свою комнату, меня встречает прохладный ветер: я забыла закрыть окна. На улице трещат сверчки, на тёмном полотне неба видны редкие, слабо мигающие местами звёзды.

Мне не нужно много времени для того, чтобы откинуть одеяло и лечь в свою постель. Так я и поступаю.

* * *

Первое, что я чувствую, лёжа в кровати и открывая глаза, – кто-то нежно обнимает меня за талию. Это заставляет меня в полудрёме удивлённо повернуться назад.

– Привет, – шепчет Гай.

Вытаращив глаза, я едва не подскакиваю к потолку. И вся ситуация лишь ухудшается, когда я понимаю, что он гол по пояс. Моему взору открыт заманчивый вид на мускулы и его безупречную кожу с несколькими татуировками.

– Что ты здесь делаешь? – удивлённо шепчу я в ответ, прижимая к груди одеяло, хоть моя пижама достаточно скромна, чтобы не пытаться что-то прикрывать.

Вместо слов Гай кладёт указательный палец мне на губы и едва слышно шикает, как бы прося меня молчать. В комнате темно, но я отчётливо вижу зелёные глаза перед собой. Пронзительные, холодные и прямо-таки манящие.

Он вдруг прижимает меня к кровати, оказавшись сверху. Я даже не понимаю, паникую ли или же мне это нравится.

– Гай? – еле выдавливаю из себя я, не в силах осознать, что происходит.

На его губах играет лукавая улыбка, а глаза прикованы к моим. Его тело горячее, но пальцы холодные, когда он касается шеи.

Боже, боже, боже… Что же это?

Он вдруг наклоняется, касаясь губами моего уха, и шепчет:

– Я вижу, о чём ты мечтаешь, Каталина. Вижу, чего ты хочешь.

Сердце совершает кувырок прямо у меня в груди. Я не способна шевелиться сейчас, не способна даже слова произнести в ответ. Если бы могла, нагло соврала бы, что он ошибается. Что он много о себе возомнил, а я совершенно не думаю о его руках, которые как раз уже опускаются к талии. Он коленом отодвигает мою ногу в сторону.

Никогда. Никогда я не испытывала ничего похожего. Это как впервые кататься на американских горках, только вот сердце колотится в два раза быстрее, а дыхание сбивается почти до того состояния, когда ты уже начинаешь задыхаться.

Я прикрываю глаза, когда губы нежно касаются шеи. Мой разум понимает, что это неправильно, что мне нельзя этого делать, но тело от него отделилось ещё тогда, когда Гай нашептал мне в ухо эти слова.

«Знаю, о чём мечтаешь. Знаю, чего ты хочешь…»

Но глаза вдруг открываются сами по себе.

Теперь нет ни Гая, ни ночи за окном. Вместо этого – пустая комната, освещаемая солнечными лучами, бьющими из окна, и моё покрытое холодным потом тело.

Сон. Всего-навсего сон.

Я разочарованно падаю на кровать снова, потом задумчиво касаюсь собственной шеи, вспоминая увиденное. Я ещё помню его руки на себе: холодные и гладкие. Прикосновения до сих пор ощущаются как самые реальные.

Его взгляд… Боже, этот взгляд. Его движения, руки, прижимающие к кровати мои, шёпот, дыхание у моего уха. Как жаль, что это был сон.

Под порывом странных мыслей я медленно закрываю глаза, запечатываю мысли, что-то твердящие о приличиях. А затем провожу рукой вниз, по собственной груди, задевая затвердевшие под тканью соски, потом по талии, пока не дохожу до нижней части тела, приподнимая свою пижаму.

И представляю. Представляю, что это не моя рука. Что это он сейчас меня касается. И стоило мне пофантазировать об этом лишь на миг, как внизу живота приятно заныло. Это так стыдно, неправильно, в какой-то степени отвратительно со стороны, но… я не перестаю.