Я перевожу растерянный взгляд на папу. Он откладывает стакан с бренди на столик и спрашивает:

– Как вы с ним познакомились, дочка?

Харди смотрит на меня с лёгкой улыбкой, прекрасно понимая, что перечить отцу я никогда не стану. Я в ответ смиряюсь.

– Просто отвечайте на наши вопросы. Поверьте, они могут очень помочь вашему дяде и вашему другу. Насчёт последнего я искренне надеюсь. Сколько времени вы знакомы с ним? И как вообще началась ваша так называемая дружба?

Чувствую себя преступником на допросе. Подозрения нашего юриста настолько смешны и глупы, что я мысленно сравниваю их с небылицами. Слушаю его слова так, будто он стоит и читает мне сказку.

Харди кладёт бумагу на стол и достаёт ручку из своего нагрудного кармана, собираясь записать всю информацию, которую я ему выдам.

– Не знаю. Несколько дней, – кидаю я без особого энтузиазма.

– Хорошо… – протягивает мужчина. – А как вы познакомились?

Собираюсь сдаться и наконец пойти навстречу Харди, но я молчу из-за присутствия папы. Я всё это время упорно доказывала родителям, что мы с Гаем просто дружим. А сейчас мне придётся сказать, что заговорил он со мной впервые, потому что хотел пригласить на свидание.

Харди вскидывает бровями, ожидая ответа. Напряжение в воздухе нарастает, я могу это отчётливо прочувствовать всеми клеточками своего тела.

– Он просто подошёл ко мне в библиотеке. Позже мы стали сталкиваться в коридоре и… просто начали общаться. Вот и всё. Всё как у всех.

Мои слова не впечатляют Харди Кейна. Он кажется человеком, который так и не получил долгожданного результата.

– Мистер Норвуд, если вы позволите, мы прямо сейчас поедем в университет и поговорим с другом вашей дочери.

– Тебе виднее, Харди, – отвечает папа. Переводит взгляд на меня и просит собираться.

Они практически приказывают мне подняться к себе в комнату и переодеться. Велят быть готовой ехать в университет. А я испытываю неприятные ощущения глубоко внутри. Не хочется сейчас доставлять неприятности Гаю. Из-за меня его могут унизить на глазах у других студентов. Из-за меня его могут прилюдно обвинить в том, к чему он совершенно не имеет никакого дела.

Однако смириться придётся.

И единственное, что я могу пока сделать, – подчиниться.

* * *

До университета мы доезжаем примерно за пятнадцать минут.

Всю поездку меня не покидает предстоящий диалог. Что мне сказать Гаю после допроса, организованного Харди? Как мне мягче извиниться за эти неудобства? Не знаю, как он отреагирует. И надеюсь, слишком сильно злиться не станет.

Когда мы входим в само учебное заведение под охраной нескольких здоровенных мужчин за спиной и ещё парочкой спереди, на меня тут же сыплются взгляды. На меня глазеет каждый. Большинство шепчутся, а другие даже испуганно отходят в сторону. Так или иначе, мне хочется поскорее отсюда уйти.

Я достаю телефон, немного замедлив шаг, чтобы остаться чуть позади, и открываю окно с сообщениями. Пишу Гаю, интересуясь, где он сейчас находится, но ответа не поступает никакого. Отчаиваюсь и убираю телефон обратно.

Каждый наш новый шаг Харди всё уточняет и уточняет дорогу к аудитории, где может сейчас сидеть Гай. Меня дико раздражает весь этот затянувшийся процесс. Меня одолевает острое желание провалиться сквозь землю, где меня никто и никогда не найдёт.

– Здесь, – я останавливаюсь у двери в аудиторию номер четырнадцать, что находится рядом с библиотекой. – Кажется, его занятия сейчас проходят здесь.