– Я думал, ты с Диланом, – продолжает он.

– Я оставила их с Франческой. Пусть побудут вместе. Это ведь их день.

– Что-то я не вижу радости на твоём лице, дочка. Что случилось?

Об отношениях с будущей невесткой не хочется говорить ничего, поэтому я избавляю его от подробностей и решаю выдать что-то в своём стиле.

– Ничего, – я качаю головой. – Забудь, пап… Просто… Мне скучно, возможно.

– Так пригласи Гая. Он ведь может составить тебе компанию.

При упоминании имени парня, неожиданно ставшего частью моей жизни, я чувствую, как всё тело ужасно напрягается. Является ли это таким трюком, чтобы наконец словить его и получить возможность допросить вместе с Харди? Не знаю. Не могу утверждать точно, ведь глаза папы никаких эмоций мне не выдают.

– Я не знаю, где он, – отвечаю я спешно.

– Правда? – Голос папы звучит так, словно он совершенно не поверил услышанному. – А разве не с ним ты была сегодня? Вот совсем недавно.

Меня бросает в холодный пот, а сердце начинает колотиться гораздо-гораздо быстрее. Тому есть сразу две причины: папа поймал меня на лжи и он видел Гая вместе со мной.

Ужасное ощущение липкого стыда почти скользит у меня по спине. Хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не стоять вот так, под пристальным взглядом этих родных серых глаз, которым я нагло соврала. Потому что прежде я никогда подобного не совершала.

– Так ты видел нас… – Я опускаю голову, гляжу в пол. – Прости, что я…

– Я не буду осуждать тебя, дочка. – Папа спокоен, рационален и совсем не собирается повышать голоса. – Но помни, что мы с мамой учили тебя всегда быть честной. Особенно когда дело касается семьи. Семья – самое важное, что есть в нашей жизни, дочь моя. И ты должна помнить это. Ложь может легко разрушить её.

Из моего горла вырывается глубокий вздох, прежде чем я говорю:

– Извини меня. Я просто так боюсь за него. Я ведь хорошо знаю Харди, и ты его знаешь. У меня такое ощущение, что он ждёт не дождётся момента, когда можно будет повесить на Гая это дурацкое убийство! А я этого не хочу, понимаешь? Потому что… Потому что…

– Ты любишь его?

От неожиданных слов из уст папы я в мгновение замолкаю. И покрываюсь таким неистовым жаром, что хочется окунуться в ледяную воду с головой.

– Я… – Не могу выдать стоящий ответ и, как дура, заикаюсь. – Ну да… Он же всё-таки мой друг, и я… Люблю его, да.

– Но ты любишь его не как друга, милая.

Со смешком говорю:

– С чего ты это взял?

Папа вдруг начинает улыбаться, словно ему в голову пришло какое-то тёплое воспоминание.

– Знаешь… – говорит он, продолжая улыбаться. – Ты очень похожа на свою маму. Она так же смущалась, когда я впервые предложил ей встречаться. Столько лет прошло, а у меня такое ощущение, что это произошло вчера… – Папа смотрит точно в мои глаза и продолжает: – Каталина, нет ничего плохого в том, чтобы любить кого-то. Влюбляться – это естественно. Главное, чтобы ты не дала влюблённости ослепить тебя. Ведь часто из-за любви мы совершаем глупые и безрассудные поступки.

Мне хочется громко засмеяться. Очень громко засмеяться. Настолько, что стены затряслись бы под силой моего хохота. И этот смех был бы самым что ни на есть настоящим способом защититься, потому что я абсолютно не хочу верить ни в одно слово, которое только что услышала.