И только теперь молодой полицейский осознал, что приобретение сведений об «ССД» из источника иного, чем Эндрю Стерлинг, есть великий грех, если не сказать больше – преступление.

Ему казалось, генеральный управляющий видит его насквозь.

– Мы думаем, да, – ответил Пуласки на вопрос. – Его жертвой, похоже, должен был стать работник «ССД», но по чистой случайности погиб посторонний человек.

– Кого вы имели в виду?

– Мигеля Абреру.

Стерлинг немедленно вспомнил уборщика.

– Да, из хозяйственно-технической службы. Он не пострадал?

– Нет. Понервничал немножко, а в остальном все в порядке.

– Почему напали именно на него? Думаете, он что-то знает?

– Не могу ничего сказать, – ответил Пуласки.

– Когда это случилось?

– Между шестью и половиной седьмого вечера.

Возле уголков глаз генерального управляющего собрались едва видимые морщинки.

– Я знаю, что делать. Вам надо свериться с табелями рабочего времени всех сотрудников из вашего списка. Тогда круг подозреваемых сразу сузится за счет тех, кто имеет алиби.

– Я…

– Я позабочусь об этом, Эндрю, – поспешно вызвался Уитком, садясь за компьютер. – Запрошу базу данных отдела кадров. – И добавил, обращаясь к Пуласки: – Подождите, это недолго.

– Хорошо, – согласился Стерлинг. – Сообщите мне о результатах.

– Да, Эндрю.

Генеральный управляющий подошел вплотную к Пуласки, твердо пожал ему руку и сказал, глядя прямо в глаза:

– Доброй ночи, господин полицейский.

Когда он ушел, Пуласки произнес виноватым тоном:

– Спасибо. Мне надо было спросить разрешения мистера Стерлинга.

– Да, надо было. Я полагал, вы так и сделали. Эндрю очень не любит, когда в его компании что-нибудь происходит у него за спиной. Любая информация, даже плохие новости, доставляет ему истинное счастье. Вы знаете Эндрю Стерлинга как человека рассудительного. Но вам ничего не известно об эмоциональных особенностях его характера. А они существуют, поверьте.

– Надеюсь, у вас не будет неприятностей?

Короткий смешок.

– Нет, если он не узнает, что я передал вам табели за час до того, как получил от него указание.

Шагая вместе с Уиткомом к лифту, Пуласки обернулся. В дальнем конце коридора Эндрю Стерлинг и Шон Кассел говорили о чем-то, опустив головы. Директор отдела продаж согласно кивал. У Пуласки дрогнуло сердце. Стерлинг удалился. Кассел, протирая очки черным плакатом, повернулся вслед молодому полицейскому, в упор взглянул на него и приветственно улыбнулся, будто бы ничуть не удивился, увидев его тут.

Лифт мелодично звякнул, возвестив о своем прибытии, и Уитком жестом пропустил Пуласки вперед.

Позвонив в лабораторию Райма, Пуласки доложил, что получил в «ССД» данные о том, где находились в интересующее их время подозреваемые. Сакс переписала их на доску.

Только двое оставались на рабочем месте во время убийства кладбищенского смотрителя – Мамеда и Гиллеспи.

– Значит, убийцей может быть любой из оставшейся полдюжины, – задумчиво произнес Райм.

– Здание «ССД» практически обезлюдело, – заметил Пуласки. – Очень немногие работают в ночную смену.

– В этом нет необходимости, – ответила ему Сакс.