Райм не договорил и замолчал.

– Эффект раздавленной бабочки, – заметила Сакс. – Незначительное событие в прошлом существенно изменяет будущее.

Райм согласно кивнул, зная, что Сакс восприняла эту информацию с сочувствием и пониманием и не станет морочить ему голову дальнейшими рассуждениями – мол, еще неизвестно, что лучше: сохранить способность ходить и вести нормальный образ жизни или превратиться в инвалида, зато, возможно, не стать таким высококлассным криминалистом – и вдобавок ее любовником.

Такая уж она женщина – Амелия Сакс.

Райм чуть заметно улыбнулся:

– А знаешь, что самое забавное в этой истории?

– Что же?

– Мой собственный отец будто вообще меня не замечал. И уж точно не занимался мной так, как дядя. Я и вправду чувствовал себя сыном Генри. И мне это нравилось.

Он вдруг подумал, что, вероятно, действительно льнул к жизнерадостному, громогласному Генри Райму, сам того не осознавая. А еще вспомнил, как не раз испытывал неловкость из-за нерешительного поведения родного отца.

– Это не снимает с Артура вины за его проступок, – сказала Сакс.

– Нет, конечно.

– И все же… – пробормотала она.

– Знаю-знаю, о чем ты: с тех пор много воды утекло, пора забыть прошлые обиды, а кто старое помянет, тому глаз вон, так?

– В общем, да. – Сакс улыбнулась. – Джуди сказала, Артур расспрашивал ее о тебе. Он протягивает руку. Прости его.

Вы были как родные братья…

Райм окинул взглядом застывшие очертания своего неподвижного тела. Потом посмотрел в глаза Сакс и тихо произнес:

– Я докажу, что он невиновен. Вытащу его из тюрьмы. Верну его в нормальную жизнь.

– Это не одно и то же, Райм.

– Возможно. Но это самое большее, что я могу для него сделать.

Сакс раскрыла рот, чтобы, наверное, еще раз попытаться убедить Райма, но разговор об Артуре и его предательстве был прерван сигналом телефонного зуммера. На экране компьютера появился номер Лона Селлитто.

– Лон, где ты?

– Привет, Линк. Просто хотел предупредить, что к вам скоро заявится наш специалист по компьютерам.

Знакомое лицо, подумал швейцар; мужчина вежливо кивнул ему, выходя на улицу из отеля «Уотер-стрит».

Швейцар кивнул в ответ.

Гость задержался перед дверью, разговаривая по сотовому телефону, так что снующие взад-вперед посетители были вынуждены его обходить. По обрывкам фраз швейцар понял, что мужчине позвонила супруга. Затем его тон переменился.

– Пэтти, девочка моя…

Дочь. После короткой беседы о футбольном матче трубку снова взяла жена; голос потерял детские интонации, но оставался любящим.

Мужчина относился к известной швейцару категории: женат не меньше пятнадцати лет; верный муж, тоскует в разлуке с семьей; ему не терпится вернуться домой с охапкой дурацких, но с любовью подобранных подарков. Он не был похож на иных гостей, вроде бизнесменов, прибывающих в отель с обручальным кольцом на пальце и выходящих вечером из номера уже без оного; или подвыпивших бизнес-леди, сопровождаемых к лифту красавцем коллегой (эти никогда не прячут своих колец – нет необходимости).

Наблюдательному швейцару известно о людях многое. Он мог бы написать книгу!

Однако почему его лицо так знакомо? Вопрос не давал покоя.

В это время мужчина со смехом сказал жене:

– Вы меня видели? Все только об этом и говорят? И мама тоже видела?

Его видели… по телевизору?

Стоп, стоп… Почти вспомнил.

Наконец-то! Вчера вечером, в новостях! Ну конечно, он то ли профессор, то ли доктор каких-то наук из какого-то крутого университета.