– Мне нужен кто-то, кто не способен подчиняться приказам? Мне нужен воин, устанавливающий собственные правила боя и поведения?

– Да, – ответил Шарроукин. – Именно так.

– Он прав, Кадм, – вмешался Шадрак Медузон. – И я бы в аналогичных обстоятельствах сделал то же самое.

– Тогда почему не сделали? – спросил Шарроукин.

Меудзон скривил обожженное лицо в косой усмешке.

– А кто сказал, что не сделал?

– Думаете, я бы не знал?

– Как ты самоуверен, вороненок, – сказал Медузон, подходя вплотную к Шарроукину. Они несильно различались по росту, но Медузону неведомым образом удавалось возвышаться над Гвардейцем Ворона. – Ты провел несколько лет на корабле Железных Рук и думаешь, что все про нас знаешь? Ты хорош, брат Шарроукин, очень хорош, и я не встречал никого, кто лучше тебя подчинял бы себе тени, но эти корабли сделаны из стали и камня, из той же плоти, что Медуза. И никто не понимает эту плоть так, как сыны Ферруса Мануса.

– Я бы знал, – повторил Шарроукин.

– Правда? Тогда как Ашур Мезан сумел пробраться на ваш корабль и лично взглянуть на вашего криптоса? Неплохо вы там все устроили, Велунд. Скажи, неужели действительно есть необходимость заковывать тварь в кандалы?

Даже непроницаемое лицо Шарроукина не могло скрыть его шока при этих словах.

Тиро был поражен не меньше.

– Ты отправил своего солдата на мой корабль?

– Да, – ответил Медузон. – И хотя мне жаль, что я не смог вам довериться, мы оба знаем, что в наших обстоятельствах доверие – редкий ресурс.

Слова Медузона подлили масла в огонь злости, бушевавший в Тиро, но этот разговор не предназначался для ушей экипажа.

Он бросил на Шарроукина и Велунда тяжелый взгляд и произнес:

– Свободны.

Они развернулись; обвинения были сняты, но без выговора не обошлось.

– Велунд, – позвал Тиро. – Когда Криптос закончит расшифровывать астронавигационный журнал «Моргельда»?

– С минуты на минуту, – ответил Велунд.

– Доложи мне перед следующим сигналом судового колокола.

Велунд кивнул и вместе с Шарроукином покинул палубу. Тиро не удостоил их еще одним взглядом.

– Я не очень рад, что ты отправил солдата на мой корабль, – сообщил он Медузону, когда они ушли.

– Я мог бы сказать то же самое.

– Шарроукин действовал без моего приказа.

– И тебе следовало отдать этот приказ, – сказал Медузон. – Меня удивляет, что он появился на моем корабле так поздно. Полагаю, он ждал из уважения к тебе, надеялся, что ты отдашь этот приказ. Неужто экипажу «Сизифея» недостает решимости, Кадм?

Тиро словно обожгло: и самим упреком, и пониманием, что тот полностью заслужен.

– Достает, – ответил он.

– Это хорошо, – сказал Медузон. – Грядущая битва всех нас подвергнет испытанию, и выживут в ней лишь самые решительные.

– Ты в нас слабости не обнаружишь, – пообещал ему Тиро.

Изображение планеты, окутанной слоями едких облаков, висело в центре главного экрана. По углам находились вставки с уже терявшими четкость пиктами сервиторов-дронов, запущенных тридцатью минутами ранее.

Все они показывали местность, которая скоро исчезнет под кислотными океанами: ядовитые должди нескончаемым потоком лились из непроницаемых облаков.

– Вот это я понимаю – мир смерти, – заметил Шадрак Медузон.

Справа от Кадма Тиро стояла, скрестив руки на широкой груди, голография воина, командовавшего «Железным сердцем». Тиро сидел на капитанском троне, однако вопрос о командовании однозначного ответа не имел.