– Если он вообще здесь, – уточнил Сайбус.

– Содержание вокс-трафика даст ответ и на этот вопрос.

– А когда мы все узнаем?.. – спросил Сайбус.

Таматика показал на пульсировавшие топливопроводы, загибавшиеся наверх, к крейсеру.

– По этим трубам идет чрезвычайно взрывоопасная смесь топлива, воздуха и химического детонатора отложенного времени действия, – ответил он с совсем не скрываемой гордостью. – Когда корабль запустит главный двигатель, в его топливных баках почти одновременно пойдет химическая реакция, которая разорвет его на атомы.

– Почему бы не сделать это с обоими?

– Потому что реакция второго позволит нам узнать об удаче или неудаче миссии, – ответил Медузон, пробиравшийся через обломки, чтобы взглянуть на небо сквозь разбитое окно в передней части помещения.

– Медузон, – позвал Тиро. – Отойди. Если хоть один из «Огненных рапторов» тебя увидит...

– Если они решат приглядеться так внимательно, нам станет уже все равно, – ответил Медузон. – Потому что тогда они увидят разбитое окно и следы выстрелов на стенах.

Не успел Тиро что-либо ответить, как панель рядом с Таматикой зажглась, сообщая о поступившем запросе связи. Динамик разбили ранее, поэтому фратер перевел сигнал прямо в свой шлем. Он внимательно выслушал сообщение, кивнул, после чего отправил двоичный ответ.

– Что там? – спросил Тиро. – Проблемы?

– Сайбус, тебе нужно немедленно спуститься к платформе, – сказал Таматика. – И на этот раз необходимо действовать аккуратно.

– Почему? – спросил Сайбус. – Что происходит?

– Он спускается, – сказал Таматика.

– Кто?

Он сидел в тени дымовой трубы в трехстах метрах над палубой. Хорошая простреливаемость всех направлений и наличие в зоне видимости как посадочной площадки, так и центра управления, делали это место идеальной снайперской засадой.

Шарроукин отвел винтовку, заметив как перемещаются по платформе два прикрывающих отделения из числа Железных рук Медузона, игравших роль поддержки. Шарроукин был вынужден признать, что они хороши. Они двигались стремительно и бесшумно, не выпуская Сайбуса и его воинов из поля зрения и одновременно аккуратно минуя многосотенные толпы техножрецов и рабов.

Рев двигателей десантно-штурмового корабля пробивался даже сквозь гром, и Шарроукин отнял глаз от прицела, чтобы посмотреть наверх.

Безымянная машина. Ничем не примечательная, но этого и следовало ожидать. Альфарий явно не отличался тщеславием, требовавшим именных самолетов, и был готов использовать любой аппарат, готовый в данный момент к вылету. Шарроукину нравилось такое отношение.

Из солдат, которых Тиро мог отправить к вражескому примарху, Сайбус подходил для обманной операции хуже всего. Он обладал исключительной прямотой – однако теперь шагал на встречу с мастером лжи и дезинформации.

Шарроукин провел перекрестие над пятью воинами, сопровождавшими Сайбуса. Он знал их всех – года, в течение которых они были заперты на одном корабле, не оставили выбора, – но известны ему были не только их имена и совместно пережитые события.

Он тренировался вместе с ними, сражался вместе с ними. Он знал, как они двигались, чем были искусны и с кем из них можно было поделиться своими умениями. Он знал их сильные и слабые стороны, особенности их характеров: одни были склонные впадать в отчаяние, другие держали горе в себе, третьи превращали его в чистую ненависть. В этом отношении он знал их лучше, чем они сами.

Хотя они были облачены в доспехи Альфа-Легиона, и Шарроукин не видел, кто какую броню надел, он мог определить каждого по манере держаться.