Новоприбывший не уступал «Малькианту» в скорости, и разрушительные бортовые орудия все били и били по предательскому кораблю. Сокрушительный поток огня смял бессильное судно за считанные мгновения, а финальный веер торпед завершил дело, оставив от «Тета Малькианта» лишь расширявшееся облако радиоактивных обломков.

Никогда раньше Велунд не видел, чтобы корабль убивали так быстро и эффективно.

– Не знаю, кто командует этим кораблем, но он мастер пустотных боев, – сказал Сайбус, восхищенный жестоким уничтожением корабля.

– Кто это, черт возьми? – спросил Тиро. – Велунд! Под флагом какого легиона он летает?

– Посылаю запрос, – ответил Велунд, склоняя голову набок и прислушиваясь к грязному от помех ответу их вокс-бусины в ухе.

Сначала он решил, что ослышался. Возможно, электромагнитное возмущение исказило слова их капитана, или же помехи заставляли его слышать то, что он хотел услышать.

– Сабик, – позвал Шарроукин. – В чем дело?

Велунд поднял на него изумленный взгляд.

– Это Медузон, – сказал он. – Это Шадрак-чтоб-его-Медузон...

Глава 4

Но Двелл стал началом конца.

Он был краеугольным камнем в обороне Медузона, и его потеря разрушила казавшийся незыблемым миф о его непобедимости. По теневой сети, связывавшей силы расколотых легионов, о Медузоне передавались противоречивые сведения: что он погиб на Двелле, что он до сих пор сражался с предателями, что Сыны Гора вырезали ему сердце...

Но не это.

– Медузон, – выдохнул Тиро, словно не смел в это поверить. – Ты уверен?

– Кольцевые структуры в шифровке вокса совпадают в точности, – ответил Велунд, считывая свежие данные с корабельного ауспика. – Это «Железное сердце». Это он, должен быть он.

Тиро слышал в голосе Велунда отчаянное желание. Он испытывал такое же.

Годы после Исствана оказались тяжелее всего, что он когда-либо переживал, – чем кто-либо из Железного десятого когда-либо переживал. Смерть Ферруса Мануса лишила их какой-либо определенности, а эта новая форма войны отняла величайшую силу, взращенную в них генетическим отцом: братство.

– Они запрашивают разрешение взойти на борт, – сообщил Велунд. – Один «Громовой ястреб».

На палубу спустился Никона Шарроукин.

– Откажи им, – сказал он Велунду. – Отключи вокс.

– Что? Почему?

– Отключи его и улетай отсюда.

Тиро встал с командного трона и произнес:

– Это корабль Железных Рук, Шарроукин. У тебя здесь нет права голоса.

Гвардеец Ворона обернулся и уставился на Тиро черными как смоль глазами.

– Мы не знаем, кто это, – сказал Шарроукин, ткнув пальцем в сторону размытого силуэта «Железного сердца» на главном экране. – Может быть, это Шадрак Медузон, а может, это вражеский корабль, пытающийся заманить нас в ловушку.

– Коды проверку проходят, – заметил Велунд. – Подделать их невозможно. Их может знать только истинный сын Медузы.

– Сабик, ты забыл все, что мы делали? – спросил Шарроукин. – У нас есть Криптос и возможность взламывать шифры предателей. Откуда вам знать, что предатели этого не могут?

Тиро знал, что Шарроукин прав, но в сердце Железноруких была пустота, заполнить которую можно было, лишь восстановив легион.

– Возможно, ты прав, Шарроукин, – сказал он, – но если есть хоть какой-то шанс, что это действительно Шадрак Медузон, мы обязаны удостовериться.

Шарроукин покачал головой.

– Нет. Мы стоим одни и одни сражаемся. Именно так работает эта форма войны. Никак иначе.

– Здесь не шахты Ликея, Никона, – сказал Велунд.