– Слушай, – сказал он. – Вот ты говоришь: хозяева там – сияние… А на фиг им тогда летающие тарелки? Раз сияние…

– Тарелки – это не для них, – кротко пояснила Лика. – Это для нас. Сами они, конечно, прекрасно обходятся и без тарелок.

– Ага… – озадаченно пробормотал Ромка. Похоже, у Лики, как и у Сократыча, на все был готов ответ. – Слушай, – сказал он, – а ты сама в «конуре» что-нибудь измыслить пробовала?

Лика выпрямилась и недоуменно свела брови.

– Что значит – пробовала? Прости, Рома, но это даже как-то… обидно. Одну мою работу ты вроде бы и сам видел… Не то чтобы я придавала этому большое значение, но иногда, знаешь, хочется поразмяться, вспомнить прежние навыки… Я, видишь ли, работала художником-декоратором в драматическом театре…

– А! – догадался он наконец. – Это та кровать, что ли? Поня-атно… Декорация! А я никак не врублюсь: чего такая жесткая! А картинки уже не рисуешь?

Лика встала с оскорбленным видом, но вгляделась в простодушную Ромкину физию – и успокоилась.

– Нет, ты просто прелесть, – промолвила она, снисходительно улыбнувшись. – «Рисовать картинки» – надо же! Хотя, с другой стороны, ты прав – картинки я уже не рисую. Хозяева подарили мне иные возможности, о каких я раньше и мечтать не смела… Теперь я работаю мысленно, Рома. О своих беспомощных акварельках мне сейчас и вспомнить стыдно…

Ромка озадаченно почесал слегка опушившийся затылок. Живописью и всякой там прочей скульптурой он никогда не интересовался. Вообще в смысле искусства кругозор лопоухого хулигана был ограничен стенами дискотек.

– А дедок говорит, что хозяева тарелки на стороне нанимают, – сообщил он, чтобы хоть как-то поддержать беседу.

– Господи, – сказала Лика, в изумлении глядя на Ромку. – И ты общался с этим ненормальным?

– Ну а чего? – сказал тот. – Дедок прикольный…

– Боже мой, «прикольный»! – С притворным ужасом Лика возвела глаза к мерцающей в высоте радужной паутине. – И какую же, интересно, гадость он придумал про хозяев на этот раз?

Ромка передал, как умел, последнюю версию Сократыча.

– Ну а чего, не так, что ли? – с вызовом заключил он. – Вот ты говоришь: хозяева там… хотят, чтобы мы умнели там, добрели… становились там… – Ромка запнулся, стесняясь красивых речений.

– Возвышеннее, благороднее, – пришла на помощь Лика.

– Ага… А ломать зачем? Для физ-зарядки?

Лика опустила голову и с загадочной усмешкой медленно и грациозно прошла к гамаку. Покачнула его одним пальчиком, обернулась и снова вскинула серые свои глаза на Ромку.

– Как ни странно, и для физ-зарядки тоже, – многозначительно изронила она. – Хозяева все продумали. Но главное, конечно, не в этом. Понимаешь, Рома, ломая камушки, мы упражняем интуицию. Вот этот-твой Платон Сократыч пытается постичь хозяев с помощью логики. Бесполезно… Он истощит свой мозг, но выше собственного разумения так и не поднимется. А вот ты с твоим чутьем постигнешь непременно. Разбивать такие глыбы одним ударом… Да это он у тебя должен учиться, а не ты у него…

Ромка чуть не ежился от удовольствия. Слышать такое было крайне лестно.

– А когда ты с ним успел познакомиться? – поинтересовалась Лика.

– Да с Васькой зашли – поговорить…

– Ну и компания! – ужаснулась Лика.