Кучмиенко сановито покашлял, позвенел ложечкой о чашку.

- Позвольте вмешаться. Ты, Юрий, говоришь не то.

- Тебе жаль Совинского? Тогда зачем же ты выгнал его из фирмы?

- Я не выгонял, и фирма не моя, заруби себе на носу! У нас все государственное. Я на своей работе государственный человек!

- А где начинается государство? С нас? А может, мы с него?

- Люди часто не знают, где они могут принести больше пользы, поэтому нуждаются в контроле и руководстве, - поучительно произнес Кучмиенко.

- Но руковожу не я тобой, а ты мной. Поэтому да здравствует правильная расстановка кадров! Вот Иван приехал из своего Приднепровска и заявляет, что я не какой-то там специалист, а просто лодырь, мечтающий о лучшем будущем. И не только я, а все мы под руководством академика Карналя и при твоем заместительстве, товарищ Кучмиенко.

- Я тебе этого не говорил, - спокойно заметил Совинский.

- Или, может, я не отношусь к тем, кто живет от приказа до приказа, а там ему хоть трава не расти!

- Ты умеешь работать.

Юрий откинулся на спинку стула, засмеялся.

- В таком случае идеями обмениваться не будем, материальными ценностями - да.

- Мальчишество, - обращаясь к Анастасии, вполголоса проронил Кучмиенко. - На что только растрачивается энергия! А между прочим, энергия каждого тоже принадлежит государству. Теперь модны дискуссии об источниках энергии, об экономном отношении к природным ресурсам. Кое-кто пробует запугать: мол, что будет, когда исчерпаем всю нефть, сожжем весь уголь, спилим все леса, опорожним газовые подземные кладовые. А я бы спросил таких запугивателей: задумались ли вы, какие запасы энергии таятся в душе прогрессивного человечества?

Совинский переглянулся с Анастасией, которая смешно наморщила носик, слушая велеречивые разглагольствования Кучмиенко.

- А что, разве есть и регрессивное человечество? - спросил он.

- Не знаю, есть ли регрессивное, но прогрессивное действительно есть, мы в этом убеждаемся ежедневно! - запальчиво ответил Кучмиенко.

- Прогрессивное человечество - это большинство, - пояснил Юрий. И непонятно было: смеется он над отцом или говорит серьезно.

Но Совинский был в таком состоянии, когда все время ищут повода вновь и вновь сцепиться. Он не пропустил и нового повода, сразу же повернулся к Юрию:

- Бывает большинство умное, а бывает...

- Глупое? - ехидно уставился на него Юрий.

- Большинство складывается из нас. Каждый его составляет.

- Все, но не каждый. Я составляю, ты - нет.

- Это почему же?

- А потому, что я вкалываю, а ты сбежал. Кишка тонка, оказалось, не вынес морально-бытовых проблем. Я выпускаю машины, а ты...

- Я бы на твоем месте отказался от подобных заявлений, - мрачно сказал Совинский. - Подумай лучше: что ты выпускаешь? Половина продукции устаревшие модели. Для кого это?

Кучмиенко ринулся не столько на защиту сына, сколько самого себя.

- А государственный план! Вы что же, не знаете, что есть государственная дисциплина? У нас тысячи рабочих, мы должны платить им зарплату. Мы не можем...

- Не можете - откажитесь от своей должности! - резко сказал Совинский.

- Сам отказывается, других тоже агитирует! - захохотал Юрий. - Да я уже однажды отказывался. Не от Люки, как тебе хотелось бы, - от высшего образования. Дошел до четвертого курса и бросил.

- Мало чести, - заметил Совинский.

- А почему бросил, знаешь? Потому что "никто не хотел умирать". Получишь диплом, поставят начальником смены или даже начальником цеха, а через три месяца, то есть в конце квартала, с треском снимут за невыполнение плана.