Теперь я, когда получил от тебя, Петрик, письмо, был так рад, что узнал, как твое здоровье, как ваша доченька хорошая, что уже в школу ходит, может, пойдет в Карналей и будет ученой. Я когда получаю от вас письмо, у меня появляется такая бодрость и такая радость, что я не могу и передать вам, и прошу писать и дальше, как ваша жизнь. У меня план такой, как дождемся лета, я хочу поехать в гости в Туркмению, где родственники Айгюль, потому как я служил когда-то в Туркестанском полку в Мазурских болотах, был на фронте в первую мировую войну, так что хотел бы повидать и Туркмению, и родичей Айгюль, какие сохранились, а из-за работы никак не вырвусь, так, может, вы приедете на своей "Волге" да и поедем вместе, а то скоро, наверное, надо умирать.

Теперь у нас говорят, что с первого апреля будет выдаваться старикам пенсия денежная, а какая - неизвестно. Ты, Петрик, наверное, знаешь, а в письме не написал, а тут все пенсионеры ждут, какой будет закон.

Сейчас у нас снег, метелица, а еще и дождь пошел, так что уже блестит водичка под снегом, скоро весна.

Прошу - пишите нам письма. Пока до свидания, остаемся ваши родные,

целуем крепко, я, ваш батько Андрий Карналь".

Отец советовал беречь ноги. Такого совета можно было придерживаться после того, как уцелела твоя жизнь, которой угрожали с самого рождения. Карналь никогда не относился к тем, кому везет уже с колыбели, кому все дается легко, само плывет в руки. Мир встретил его неласково, даже враждебно, малой Петько еще и не осознавал ни самого себя, ни окружающего, а уже были у него враги, тяжкие, ожесточенные, смертельные, уже должен был выказывать выдержку, удивлять не только самого себя, а врагов, да еще, может, судьбу, если эта неуловимая и загадочная категория способна удивляться.

Андрий Карналь женился долго и трудно. Он пришел с фронта империалистической после контузии и лечился в московском лазарете, преисполненный тщеславия. Прислал домой фотографию, на которой он стоит в папахе между двумя своими товарищами по Туркестанскому полку, такими же крестьянскими сынами, молоденькими и затурканными солдатами. Но поскольку невозможно вернуться домой, не заработав в армии хотя бы одну лычку на погоны, Андрий Карналь взял химический карандаш и нарисовал себе на погонах сразу по две лычки - младший унтер-офицер. Пока странствовала по почте фотография, пока сам Карналь, накрытый глыбой мерзлой земли от германского фугаса, выздоравливал в лазарете, а потом добирался до отцовой убогой хаты, пририсованные лычки в его воображении превратились в настоящие, а из самозваного унтер-офицера он готов был перелицеваться в полного офицера разве ж не все равно, что себе присваивать, если присвоение это незаконно? А тут еще старая Колесничиха подарила им с Михайлом Андриевским на двоих свою казацко-дворянскую хату. У Карналя совсем закружилась голова, он заявил своему отцу Корнию, что женится только на богатой. Стали искать невесту. В Переволошне была какая-то офицерская сестра. Отец ее владел тремя ветряками, десятью парами волов, а земли было - немерено. Но все же польстились на "офицера", приехали пароконной бричкой, устланной цветастым ковром, на смотрины. Однако едва невеста заглянула за тын и увидела, что детворы там, как червей, а всего скота - пес Букет, не дала отцу своему слезть с брички, мигом хлестнула лошадей.

Потом Андрий нашел еще одну богатую невесту, уже по ту сторону Днепра, осмотрительно обходя своих озерянских девок, слишком хорошо знавших про его бедность. К этим смотринам готовились уже внимательнее. Маленьких братишек и сестренок Андрия распихали по соседям, во дворе подмели, убрали хату, побелили, одолжили у Антона Раденького кобылу, а у старого Белоуса - две коровы, попривязывали их возле хлева, чтобы сразу было видно. В амбаре, где стояли бочки для пшеницы и плетенный из соломы кошель для муки, Андрий вытворил такое, что об этом потом долго рассказывали в Озерах, - он мог приравняться если не к князю Потемкину, который когда-то обманывал здесь, у Днепра, самое царицу Екатерину, то, по крайней мере, к хитрому цыгану, который всегда умеет продать последнейшую доходягу за резвого жеребца да еще и отблагодарить заставит.