|
Если бомбардировка не скоро утихнет, все будет кончено. - Это немыслимо! Я опять пойду туда! - вне себя объявил Делагерш. - Куда это? - спросил Бурош. - Да в префектуру, узнать, смеется, что ли, над нами император: ведь он велел поднять белый флаг! Буроша на несколько мгновений ошеломила мысль о белом флаге, о поражении, капитуляции, как раз теперь, когда он чувствовал свое бессилие спасти столько истерзанных людей, которых ему приносили. Он безнадежно и гневно махнул рукой. - Идите к черту! Что ни делай, - все равно нам крышка! На улице Делагершу стало еще трудней пробираться сквозь растущую толпу. С каждой минутой на улицах скоплялось все больше бежавших солдат. Делагерш расспрашивал встречных офицеров, но ни один из них не заметил на цитадели белого флага. Наконец какой-то полковник ответил, что видел мельком, как белый флаг подняли и спустили. Наверно, этим все и объяснялось: либо немцы его не видели, либо, заметив, что он появился и тут же исчез, усилили огонь, понимая, что приближается агония. В толпе уже повторяли какую-то выдумку: при появлении белого флага один генерал в безумном гневе бросился вперед, собственноручно сорвал его, переломил древко, растоптал полотнище. А прусские батареи продолжали стрелять; снаряды сыпались дождем на крыши и улицы; дома горели; на площади Тюренна женщине раздробило голову. В швейцарской префектуры Делагерш не нашел Розы. Все двери были открыты: началось бегство. Делагерш поднялся, натыкаясь только на испуганных служащих, и никто даже не задал ему ни одного вопроса. На втором этаже он остановился в нерешительности и вдруг встретил Розу. - А-а! Господин Делагерш! Дела идут все хуже... Вот! Если хотите видеть императора, смотрите скорей! И правда, слева дверь была закрыта неплотно, сквозь широкую щель можно было видеть императора; он опять стал ходить, пошатываясь, от камина до окна. Он еле волочил ноги, но не останавливался, хоть и страдал от невыносимых болей. Вошел адъютант, тот, что так плохо закрыл дверь; послышался раздраженный, скорбный голос императора: - Так почему же, сударь, они все еще стреляют? Ведь я приказал поднять белый флаг! Пушки не замолкали, залпы раздавались сильней, и это стало для него пыткой. Каждый раз, как он подходил к окну, грохот отдавался в его сердце. Еще кровь! Еще люди погибают по его вине! Каждую минуту падают новые мертвецы - и напрасно! И этот жалостливый мечтатель с возмущением, с отчаянием спрашивал своих приближенных: - Так почему же они все еще стреляют? Ведь я приказал поднять белый флаг! Адъютант что-то пробормотал в ответ, но Делагерш не расслышал. К тому же император не остановился, его неудержимо влекло опять к окну, где он изнемогал от беспрерывного гула канонады. |
