|
- Не везет! - проворчал Морис. - Да это заколдованный лес! На этот раз пруссаки их услышали: захрустели ветки, покатились камни. На окрик часового "Кто идет?" они не ответили и пустились бежать; тогда караульные схватили ружья, стали стрелять и осыпали чащу пулями. - А-а, черт! - глухо выругался Жан, удерживаясь, чтобы не вскрикнуть от боли. Его словно ожгло плетью по левой ноге и швырнуло о дерево. - Ранен? - испуганно спросил Морис. - Да, в ногу. Мне крышка! Они стали прислушиваться, затаив дыхание, боясь услышать за спиной шум погони. Но выстрелы прекратились; все застыло в глубокой трепетной тишине, которая воцарилась снова. Пруссакам, наверно, не хотелось забираться в лес. Жан, силясь встать, застонал. Морис подхватил его под руку. - Не можешь идти дальше? - Кажется, нет. Обычно спокойный, Жан на этот раз рассвирепел. Он сжал кулаки, готов был себя избить. - Эх! Тысяча чертей! Ну и невезение! Повредить себе лапу, как раз когда надо бежать! Честное слово! Куда я теперь гожусь? На помойку бросить меня... Беги один! Морис только коротко и притворно весело ответил: - Дурак! Он взял Жана под руку, стал его поддерживать; оба торопились уйти подальше. Ценой невероятных усилий Жан с трудом прошел несколько шагов и остановился; они опять испугались, заметив на опушке леса домик, похожий на маленькую ферму. В окнах было совсем темно, ворота настежь открыты, дом пуст и черен. Они решились пробраться во двор и с удивлением увидели оседланную лошадь; ничто не указывало, почему и как она очутилась здесь. Может быть, хозяин должен был вернуться, а может быть, он лежал где-нибудь под кустом с простреленной головой. Так они этого и не узнали. Внезапно у Мориса возник новый план, и он повеселел. - Послушай! Граница слишком далеко, туда не добраться, да и нужен проводник... А вот если отправиться в Ремильи, к дяде Фушару, я уверен, что доставлю тебя туда; ведь я знаю все проселочные дороги и дойду с закрытыми глазами. Ловко придумано, а-а? Я усажу тебя на эту лошадь, а дядя Фушар нас, конечно, не прогонит. Морис хотел сначала осмотреть ногу Жана. Она была пробита навылет: пуля, наверно, задела большую берцовую кость. Кровотечение было незначительное; Морис крепко перевязал икру своим носовым платком. - Беги один! - повторил Жан. - Замолчи, дурак! Прочно усадив Жана в седло, Морис взял лошадь под уздцы, и они отправились. Было около одиннадцати часов; Морис рассчитывал добраться до Ремильи за три часа, даже если лошадь пойдет шагом. Но на мгновение он впал было в отчаяние при мысли о неожиданном затруднении: как переправиться через Маас на левый берег? Музонский мост безусловно охраняют пруссаки. Вдруг он вспомнил, что ниже по течению реки, в Вилье, есть паром, и наудачу, рассчитывая, что им наконец повезет, они направились к этой деревне через луга и пашни на правом берегу. |
