— Пусть идет, если хочет, — равнодушно отозвалась девушка.

Роланд поиграл желваками. Он уже готов был пожалеть, что напросился идти с ней. В конце концов, дело и впрямь сделано.

Он еще терзался сомнениями, когда в воротах показался капитан. Это был рыцарь столь могучего сложения, что и без доспехов казался крупнее и массивнее своих товарищей.

— Госпожа Селена? — он подошел к ней. — Пойдемте со мной. Эти люди с вами?

— Да, господин капитан. Этого мальчика я обещала вернуть домой.

— Я отдам необходимые распоряжения, — кивнул капитан.

— Нет-нет, не нужно! — воскликнула Селена. — Я сама отведу его к родителям, но сейчас пусть он останется со мной. Он очень хочет посмотреть собор.

— Да, понимаю, — кивнул капитан. — Он стоит того, парнишка, уж поверь. Ладно, с тобой понятно. А этот, похоже, карнелиец?

Брови капитана сшиблись на переносице. Судя по всему, карнелийцев он не любил. Впрочем, Роланда это ничуть не удивило. Если уж обычные жители не жаловали его соплеменников, то рыцари в массе своей просто ненавидели воинов из Карнелии.

В этой ненависти мешалось многое. Зависть к их превосходной боевой выучке, что позволяло одному карнелийцу заменять десяток рыцарей. Зависть к их карнелийским клинкам, приобрести которые мог далеко не каждый состоятельный человек. При том что всякий карнелиец, пусть даже бездомный бродяга, непременно им обладал.

А была еще поощряемая Церковью многовековая неприязнь к язычникам, каковыми считались все без исключения карнелийцы, хотя в Карнелии давно и вполне успешно работали миссионеры из Армании. Во всяком случае, пожалуй, не меньше половины карнелийцев уже истово верили в Спасителя. Хотя, как отмечали в своих донесениях миссионеры, не забывали они и своих языческих богов.

Углядел Роланд во взгляде капитана и неприязнь к наемническому труду, хотя как карнелийцу было доподлинно известно, к наемникам иного происхождения рыцари относились куда как терпимее.

— Его зовут Роланд, — пояснила Селена. — Его нанял мой отец, чтобы он охранял меня по дороге в Лирн.

— Ну что ж, карнелиец, твоя служба закончилась, — усмехнулся капитан. — Стало быть отныне ты вольный как ветер. Так что...

Оценивающий взгляд рыцаря окатил Роланда с головы до пят. Карнелиец презрительно улыбнулся.

— Во-первых, — процедил он. — Мне обещали заплатить вдвое против того, что я уже получил.

Капитан брезгливо скривился и обменялся понимающими взглядами со своими воинами. Вот она, продажная карнелийская натура!

— В таком случае, подожди здесь, карнелиец. Я провожу Селену к Райнхарду и выясню насчет оплаты.

— Во-вторых, — холодно продолжил Роланд, — я обещал доставить ее непосредственно к архиепископу, а ты, насколько я могу судить, не очень-то на него похож.

— Сдается мне, ты хочешь меня оскорбить? — изогнул бровь капитан.

Роланд едва не рассмеялся. Ситуация была знакома до боли. Очевидно, капитан относился к тому немалому числу рыцарей, считавших карнелийцев зарвавшимися выскочками и любыми путями жаждавших сойтись с ними в поединке. К этому, несомненно, примешивалось и желание завладеть оружием побежденного.

Впрочем, по мнению Роланда, такие как он были просто ангелами божьими. Ибо не стоило забывать про тех, кто просто набрасывался толпой где-нибудь в темном переулке и убивал уже безо всяких правил и принципов. Карнелийца, конечно, было не так-то легко застать врасплох, и не так-то легко убить, но неуязвимыми они все-таки не были.