Роланд сгреб зверька за шкирку и поднес к лицу.

— Вот скажи мне, чудо ты мохнатое, какого черта ты лезешь в наши человеческие отношения! Ну что ты в них понимаешь, а, комок ты шерсти?

— Во-первых, не надо привлекать ко мне внимания, — прошипел рассерженно Тирри.

Роланд бросил его на постель и отвернулся.

— Пожалуйста! Но я надеюсь ты ответишь на мой вопрос?

— Во-вторых, ты хоть и человек, однако в человеческих отношениях, похоже, понимаешь меньше моего.

— Да неужели?

— Совершенно точно. Посмотри на себя внимательно. У тебя же глаза фанатика! Да ты и сам рассказывал, что все детство провел в Сумеречном лесу, в учебном лагере, готовясь стать воином. Потом носился по лесу, изничтожая нашего брата. А затем кинулся как бешеный пес по Армании, разыскивая своего братца. Когда же тебе была нужна самка, в смысле, женщина, ты топал в бордель. И после этого утверждаешь, что что-то понимаешь в человеческих отношениях?

— Это мое дело, — вздохнул Роланд. — Я человек и должен сам разбираться со своими делами.

— А я твой друг, бестолочь. И не собираюсь спокойно смотреть на твои причуды! Только-только в твоих глазах стали появляться какие-то чувства, какая-то осмысленность, как ты тут же задергался как рыб на сковородке.

— Ты это на что намекаешь? — насупился карнелиец.

— На то, что тебе пора повзрослеть и понять, что в жизни есть не только война, месть, Измененные и прочая ерунда...

— Что ты хочешь этим сказать? — повысил голос Роланд.

— Ты и сам прекрасно знаешь. Но если боишься признаться сам себе, пожалуйста, я могу и просветить, что мне, для друга-то — теплого слова жалко? Так вот, Роланд, даже мне, простому Измененному, ничего не смыслящему в человеческой жизни, очевидно — ты втрескался в эту Селену по самые уши, да никак, видно, не осмелишься в этом признаться.

— Чушь!

Роланд подхватил мешок и вновь шагнул к выходу.

— Ты спятил, Тирри, вот что я скажу тебе. Ты просто спятил!

— Вот то-то и оно. Тебе проще измочалить сотню-другую Измененных, или друга оскорбить, нежели признать очевидную вещь.

— Ты бредишь! Ну что ж, если хочешь — оставайся. А я ухожу.

— Без меня?

— Без тебя!

— А думать кто теперь будет вместо меня?

Роланд с размаху хлопнул дверью. Уши Тирри трепыхнулись, он долго и старательно ловил малейший звук из коридора и, в конце концов, на его мордочке проступила улыбка. Дверь отворилась, и на пороге показался Роланд. Спихнув Тирри, он рухнул на кровать.

— Одумался, дубина? — тихонько спросил зверек.

— Ничего подобного. Просто архиепископ нанял меня сопровождать нашу драгоценную Селену в Далию.

— Вот как? И это единственная причина?

— Ты бы заткнулся, а? Или мне тебя Инквизиции сдать?

— Сдай, сдай! А можешь убить сам, своими руками. Тебя же научили убивать таких как я. Хотя лучше бы тебя думать научили. Головой думать, а не мечом.

— О, боги!

Карнелиец со стоном перевернулся на другой бок и накрылся одеялом с головой.

— От себя не спрячешься, — донеслось сквозь одеяло.

Глава тринадцатая

1

Путь до Уормса они прошли без происшествий. Роланд и Селена были предельно вежливы и заботливы друг с другом, но обмануть кого-либо это не могло. Выросшая между ними стена отчуждения была заметна невооруженным глазом.