|
Значит, этот хрен тоже из университета! И, судя по его словам — со старших курсов! То-то мне его рожа знакомой кажется — наверняка, я его пару раз видел, только в памяти не отложилось. Вот еще — всяких хмырей запоминать, моя память не для этого предназначена.
А он, значит, в курсе обо мне и моих достижениях. Вот и бесится сейчас, понимая, что даже старшекурскики типа него не смогли добиться всего того, чего добился я.
К тому же все, чего смог добиться он — это трусливый обман персонала небольших кафешек.
— Слушай, ты, Бочкарев…
— Я не Бочкарев! — взвизгнул хмырь. — Моя фамилия…
— Да мне плевать. — спокойно прервал его я. — Но лучше юы твоя фамилия была Ротшильд, и у тебя в кошельке водились бы деньги, присущие носителям этой фамилии. Потому что только в случае, если ты положишь в эту коробочку оплату за счет и еще десять процентов сверху за то, что официантка вас тут терпела. Так вот, только в этом случае ты выйдешь отсюда одним куском. Куском говна, конечно, но все же — одним.
— Да ты не знаешь с кем связался, мальчик. — попытался улыбнуться хмырь, хотя его губы дрожали и отказывались растягиваться в улыбке. — Давай мы поступим по-другому. Если ты не хочешь, чтобы твои мозги поджарились, как яичница на сковородке, ты сейчас низко поклонишься, извинишься, оплатишь наш счет сам и больше никогда не будешь попадаться мне на глаза.
— Не, не страшно. — я покачал головой. — Ты же недомерок, который способен только наивным доверчивым девушкам мозги пудрить. Ты даже сам себе не смог бы поджарить мозги, а до меня тебе вообще расти и расти… И то никогда не дорастешь.
— Ну, мелочь, я тебя предупреждал! — прошипел хмырь и уставился мне в глаза, прижав палец к виску.
Никс снова показал мне, как от его пальцев ко мне протянулись нити маны, и растворились в воздухе буквально в сантиметре от головы. Хмырь нахмурился, и нити стали толще и плотнее, но это ничего не изменило. Они все так же растворялись в воздухе, и я ничего не чувствовал.
Все, как я и ожидал. Магия псиомантов на меня не действует тоже.
Было бы странно, если бы действовала. Она ведь основана все на той же мане, что и вся остальная магия.
— Хм… — я нахмурился. — Яичницей пахнет, тебе так не кажется?
Я издевательски принюхался, задумался, а потом покачал головой:
— Не. Показалось. Хотя, может, это у тебя из штанов, м?
Хмырь стиснул зубы, и отнял руку от виска, глядя на меня:
— Маленький урод! Да мы тебя сейчас и без всякой магии закатаем! Эй, вы! Вставайте, дело есть!
Он потормошил своих спящих друзей, но добился от них только невнятного бормотания и нового приступа храпа. Бросая на меня злобные взгляды, хмырь отвесил им несколько пощечин, и одного даже смог разбудить, но, судя по его лицу, тот напрочь отказывался понимать, что вокруг происходит.
— Чттврс… — выдавил он из себя, кося глазами во все стороны сразу.
Поймав новый взгляд хмыря, я постучал указательным пальцем по коробочке с чеком и демонстративно посмотрел на левое запястье, где могли бы быть часы, которые я не носил. Надо будет это, кстати исправить, ведь часы это не просто способ узнать время, а при необходимости еще и стороны света, но также и еще один предмет, который можно превратить в полезный артефакт.
Хмырь забегал глазами по помещению кафе в поисках чего-нибудь или кого-нибудь, кто помог бы ему или хотя бы встал на его сторону, но на его беду в заведении было уже пусто. Даже официантка скрылась с глаз, хотя я был уверен, что она наблюдает за нами откуда-то из укромного уголка.
— С-сучонок! — наконец прошипел хмырь, не найдя никакой поддержки даже в собственных друзьях. |