Каплан заметила:

– Но, конечно, если мы прибегаем к услугам посредника, мы рискуем столкнуться с последствиями.

– Ты хочешь сказать, что посредник может рассудить не в нашу пользу? – спросил Гарвин. – Ничего, я принимаю такой риск. Самое важное, чтобы дело было разрешено тихо – и быстро. Я не хочу, чтобы Эд Николс наступал мне на пятки. На пятницу у нас назначена пресс‑конференция, и я хочу, чтобы к этому времени все дело было благополучно похоронено, а Мередит Джонсон была представлена журналистам как новый руководитель филиала, всем ясно?

Присутствующие подтвердили свое согласие.

– Тогда к делу, – распорядился Гарвин и вышел из Комнаты. Блэкберн заторопился за ним.

* * *

В коридоре Гарвин пожаловался Блэкберну:

– Вот зараза! Должен тебе признаться, мне очень не по себе из‑за всего этого.

– Понимаю, – скорбно сказал Блэкберн, печально качая головой.

– Ты на этом деле здорово обкакался, Фил. Ты мог все сделать лучше. Намного лучше!

– Как? Что я мог сделать? Сандерс заявил, что она приставала к нему. Это дело серьезное.

– Мередит Джонсон – половина успеха нашего слияния, – ровным голосом сказал Гарвин.

– Да, Боб, конечно.

– Мы не можем ее потерять.

– Да, Боб. Но мы оба знаем, что в прошлом она была…

– Она доказала всем, что у нее выдающийся административный талант, – перебил его Гарвин. – И я не позволю всякими голословными обвинениями ставить под угрозу ее карьеру.

Блэкберн знал о непоколебимой поддержке Гарвином Мередит. Уже несколько лет Гарвин замечал в ней только хорошее. Когда же кто‑то в его присутствии заводил разговор о ее недостатках, он немедленно переводил беседу в другое русло. Переубедить его было невозможно. Но сейчас Блэкберн почувствовал, что он должен хотя бы попробовать.

– Боб, – начал он, – Мередит тоже человек, и мы знаем, что у нее есть свои недостатки…

– Ага, – согласился Гарвин. – Она молода и честна. У нее есть энтузиазм и желание работать в команде. И, конечно, она женщина. Вот это настоящий недостаток – быть женщиной.

– Но, Боб…

– Все, мне надоело, я не хочу больше это обсуждать, – продолжал Гарвин. – У нас не предоставляют женщинам высоких административных постов. В деловом мире Америки полным‑полно мужчин, и, когда я говорю о том, чтобы дать шанс женщине, всегда кто‑нибудь начинает причитать: «Но, Боб…» Черт возьми, Фил, должны же мы когда‑нибудь сломать эту стенку!

Блэкберн вздохнул: Гарвин опять ушел от прямого разговора.

– Боб, никто не против того, чтобы… – начал было он.

– Все против. Вот ты против, Фил – ты ищешь объяснения и оправдания, чтобы заявить, будто Мередит нам не подходит. И я знаю, что, назови я какую‑нибудь другую женщину, нашлись бы другие причины, чтобы отвергнуть ее. Я устал от этого.

Блэкберн попытался протестовать.

– Но у нас есть Стефани, у нас есть Мери Энн…

– Видимость! – Гарвин жестом отвел все возражения. – Ну да, конечно, давайте позволим женщине стать финдиректором. Давайте отдадим им пару должностей среднего ранга – бросим им косточку. Но факт остается фактом, и ты не сможешь объяснить мне, почему умная, способная молодая женщина, желающая добиться чего‑то в бизнесе, не может получить хорошей руководящей работы. Ну да, на это есть сотни причин, очень убедительных причин, но в конечном счете это просто предрассудки. И кто‑то должен положить этому конец.