В июле 1944 г. руководство абвергруппы-212 поручило Турксу создать несколько разведывательно-диверсионных групп (в основном из личного состава 5-го Рижского полка айзсаргов), которые должны были остаться на территории Латвии после отступления германских войск. Руководство ими предполагалось осуществлять через так называемый штаб Туркса, в который вошли также Рикардс и Акментыньш.

Эвакуируясь из Риги, руководитель абверкоманды-204 фон Фирке оставил в запертом сейфе в своем бывшем кабинете копировальную бумагу, использованную при печатании «деловых заметок» об организации подрывной работы в тылу Красной армии. В этих заметках он указывал, что организации айзсаргов и «Перконкруст» состоят на службе абверкоманды-204 и что руководители этих организаций Турке, Рикардс, Акментыньш дали обязательство абверкоманде-204 создать организацию, которая «по всей территории Латвии насадит агентуру (доверенных людей) с задачами активного и пассивного сопротивления частям Красной армии и органам власти в нашем тылу. Турке будет являться связником с руководством организации в Германии». Как указано в документе, «организация имеет национально латвийский антибольшевистский характер и поддерживается германской разведкой оружием и снаряжением. Оставленные в тылу группы оснащаются радиосредствами и будут поддерживать связь с радиостанцией абверкоманды-204. Акментыньш взял обязательство подобрать и подготовить соответствующее количество радистов и радиоаппаратуры. Записи фон Фиркса были подтверждены показаниями ряда упоминаемых им лиц на допросах в органах госбезопасности».

Вентспилс, 4 мая 1945 года

– Значит, так, – Бородин наклонился и посмотрел через лобовое стекло на вход в аптеку, около которой была назначена встреча с агентом, – ждем здесь, из машины не выходим. Вишня – контроль времени.

– Пятнадцать ноль-ноль.

– Пятнадцать ноль-три.

– Пятнадцать ноль-шесть.

– Все, снимаемся, – скомандовал Бородин.

– Куда прикажете, господин майор? – снова начал дурачиться Вишня.

– К особняку Ионеса Рудынскиса…

Типично прибалтийский особняк, где, по полученным данным, проживал Рудынскис, тонул в зелени пихт и сосен, кирпичные стены первого этажа были густо увиты начинающим зеленеть плющом, на втором деревянном этаже прилепился балкончик с затейливыми коваными перилами. Покатая крыша под красной черепицей плавно огибала остроконечную кровлю кирпичной башенки, застекленной со всех сторон. Во дворе, мощенном темной каменной плиткой, за невысоким железным заборчиком все с той же затейливой ковкой стояли серебристый Opel Kadett с открытым багажником, грузовик и два немецких мотоцикла с колясками с установленными на них пулеметами. Несколько солдат с болтавшимися на ремнях касками и ребристыми противогазными бачками таскали из дома и грузили в грузовик какие-то коробки и тюки.

– Драпают, суки, – беззлобно констатировал Вишня.

– По данным нашей разведки, Рудынскис должен остаться в Латвии, перейдя на нелегальное положение. Так что к нему это не относится, – проговорил Бородин, продолжая наблюдать за домом в бинокль.

– Значит, барахлишко свое спасает, – продолжал ворчать Вишня.

– Внимание, – поднял руку Барабоха, на мгновение оторвавшись от оптического прицела винтовки, – вижу агента «Хлою».