– Подпускай ближе, огонь по моему приказу.

– Товарищ майор… – начал Барабоха.

Но Бородин и сам уже видел, что еще несколько сот метров – и мотоциклы свернут в лес и их будет уже не достать.

– Где машина? – шепотом спросил Вишня. – Ничего не понимаю.

– Барабоха, не стрелять. Ждем. Что-то тут не так. Похоже, они зачем-то вернулись.

Через несколько минут мотоциклы благополучно скрылись в лесу, а Opel так и не появился.

– Вишня, давай назад, к особняку, проверь, что там! – приказал Бородин.

Через минут десять вернулся Вишня. Тяжело дыша, упал на песок рядом с командиром и доложил:

– В особняк машина не возвращалась. Грузовик минут через пять после нашего отхода ушел в сторону города. Похоже, там сейчас вообще никого нет.

– Понятно, – сквозь зубы процедил Бородин. – За мной! – и, рывком подняв с песка автомат, встал и вышел на дорогу.

Пройдя до поворота дороги, он понял, что произошло. На обочине стоял Opel с распахнутыми дверцами. Рядом никого не было.

– Партизаны? – спросил Барабоха.

– Не похоже. Выстрелов не было, мы бы услышали. Машина цела.

– Черт! – Вишня с досадой ударил кулаком по капоту. – Эта стерва «Хельга» опять нас переиграла! Ушла в лес вместе с Рудынскисом, где теперь их искать?

– Спокойно, – ответил майор, – мы никого искать не будем. Возвращаемся в город и навестим Веру. Только она может нам сейчас помочь…

Курляндская группировка немецких войск, 5 мая 1945 года

– Ну здравствуй, Хельга, – улыбнувшись, проговорил полковник Беккер.

– Я тоже рада тебя видеть, – ответила она и села на широкую двуспальную кровать.

– Я как чувствовал, что увижу тебя, – полковник встал и подошел к столу. – Вот захватил с собой из Берлина бутылочку отличного французского коньяку.

– Это очень кстати, Мориц, а то от вашего паршивого шнапса меня уже изжога мучает. Что думаешь делать?

– Что ты имеешь в виду?

– Хочу знать твои планы на будущее. Надеюсь, ты не собираешься подыхать здесь со всем этим сбродом?

– А ты осталась прежней, – констатировал Беккер. – Все такая же хорошенькая русская чертовка. Ладно, раздевайся, пока я открою бутылку.

– Ты не ответил на мой вопрос, – сквозь зубы проговорила девушка, не двигаясь с места.

– Послушай, ты думаешь, я не догадываюсь, к чему весь этот разговор? Я давно понял, что рано или поздно ты переметнешься обратно к русским. Потому и держал тебя рядом с собой.

– Ты собираешься остаться здесь? И даже не попытаешься уйти в Норвегию?

– Нет, конечно. Хотя, возможно, после того, как взорву этот чертов порт…

– Не нужно ничего взрывать. Война проиграна. Сегодня-завтра подпишут капитуляцию, и все – конец игре.

– Если ты хочешь перевербовать меня, то напрасно. Я свой выбор уже сделал.

– Это твое последнее слово?

– Конечно. Разве ты еще не поняла, что я слов на ветер не бросаю. Так ты разденешься, наконец? Я сгораю от желания.

– Будь ты проклят со своим рейхом! – прошипела девушка и, вытащив пистолет, несколько раз выстрелила Беккеру в грудь. Потом бросила пистолет на кровать, спокойно подошла к столу и сделала несколько больших глотков прямо из горлышка.

– А коньяк и вправду недурен, – улыбнулась она, облизала губы и быстрым шагом вышла из комнаты, плотно притворив за собой дверь.