Бородин уже и сам увидел, как из особняка вышла Вера вместе с немецким агентом «Хельгой». В хорошую цейсовскую оптику ему отлично было видно, как девушки, переговариваясь словно очень близкие подруги, пересекли двор и уселись на кованую скамейку во дворе. Через несколько минут Вера встала и, помахав «Хельге» рукой, села на велосипед, стоявший возле дома, и покатила в сторону города. «Хельга» же, недовольно по-немецки прикрикнув на солдат, встала и скрылась в доме.

Бородин продолжал смотреть в бинокль вслед Вере, пока та не скрылась за деревьями.

– Внимание, – снова раздался голос Барабохи, – цель в зоне поражения.

Бородин резко повернулся и направил бинокль на деревянный мост, перекинутый через речушку примерно в километре от особняка. Вера остановила велосипед, встала на мосту и, опершись на перила, стала задумчиво смотреть на воду. Невольно майор залюбовался девушкой. Ее белый в крупный синий горох короткий сарафанчик нежно трепал ветерок. На губах девушки блуждала веселая улыбка. «Совсем не изменилась», – подумал Бородин, чувствуя, как нежность начинает переполнять его сердце.

– Командир, – вывел его из оцепенения Вишня, – лучшего случая для ликвидации может уже не представиться. Из особняка выстрел не услышат, да и она сейчас у нас как на ладони. Барабоха, достанешь ее?

– Расстояние до цели восемьсот метров. Достану, – ответил Барабоха, настраивая оптический прицел, и вопросительно посмотрел на Бородина.

– Отставить! – рявкнул Бородин.

– Командир, у нас есть приказ Абакумова, – мягко напомнил Вишня.

– Я сказал – отставить. Пока я с ней не поговорю, ничего предпринимать не будем.

– Саша, ты делаешь большую ошибку, – жарко зашептал ему на ухо Вишня. – О чем ты хочешь с ней говорить? Да это она выдала все разведгруппы и давно пичкает нас немецкой дезинформацией. Это как пить дать.

– А факты? – повернулся к нему Бородин.

– На встречу с нами не пришла, ходит в обнимку с «Хельгой». Вспомни только, сколько эта ее подружка наших завалила. Какие тебе еще нужны факты? Войне конец, а ты из-за нее готов свою голову под пулю подставить или, еще хуже, под трибунал попасть. Она сейчас возьмет да и уйдет с немцами на катере в Норвегию. И что тогда?

– Уйдет – отвечу. Я все сказал. Мне ее глаза нужно увидеть.

– Ну ты и дурак, Саша. – Вишня с досады саданул по стволу сосны так, что им на головы посыпались сухие иголки и шишки.

– Внимание, – подал голос Барабоха, – Рудынскис и «Хельга» садятся в машину. Выезжают со двора.

Бородин перевел бинокль на особняк. Серебристый Opel в сопровождении двух мотоциклов с пулеметами плавно вырулил на дорогу и повернул в противоположную сторону от города.

– На хутор Бравис направляются, – констатировал Вишня.

– Снимаемся, – сказал Бородин, бросив взгляд на карту. – Через два километра дорога делает резкий поворот и примерно через пятьсот метров упирается в лес. Дальше на хутор ведет лесная дорога. Встретим их на опушке. Нам до нее метров триста всего, если напрямки, через овраг. Барабоха, берешь на себя мотоциклистов, мы с Вишней займемся пассажирами. Катерина, ждешь нас здесь, ведешь скрытное наблюдение за особняком.

Бегом преодолев последние метры, группа залегла за огромным валуном. Дорога отсюда прекрасно просматривалась, и опушка была всего в нескольких метрах.

– Внимание, – произнес Барабоха, приникнув к оптическому прицелу винтовки, – вижу мотоциклы.

– Подпускай ближе, огонь по моему приказу.