|
Я встретил удар своей яватмой, сталь взвизгнула, я придержал меч, повернул его, выворачивая оружие из рук борджуни, потом резко освободил, откинулся в сторону и второй раз пригнулся. И снова ударил по передним ногам; борджуни снова дернул повод и в этом была его ошибка — он слишком дорожил своей лошадью и, спасая ее, отвлекся от меня.
Мой клинок ровно полоснул по его ноге. Я услышал, как он закричал от шока и ярости. Тут же на него должна была наброситься боль, но я не стал этого ждать. Как только он покачнулся в седле, бессильно поджимая почти отрубленную ногу, я потянулся, схватил его за руку, сорвал с лошади. И легко перерезал хрупкую глотку. Двое. Руны, покрывавшие клинок, наполнились новой кровью. В моей голове звучала песня, легкий шепот песни, вползающей в мои кости. Для этого она и была создана, моя благословенная богами яватма. Это и было ее предназначением: проливать кровь врага. Она обладала особым талантом: отделять плоть от костей точным разрезом и ПЕРЕДЕЛЫВАТЬ врага… Ярость, сила и нужда. Я смутно понял, что все эти чувства были рождены не мной, а чем-то — кем-то — другим. Песня не затихала. Я развернулся, сделал выпад, разрубил. Лошади были повсюду, они теснились в крошечном оазисе и зажимали меня в круг. Я слышал тяжелое дыхание Дел, обрывки Северной песни, приглушенные самоувещевания, прерываемые хрипами. Лошади были ВЕЗДЕ. Фыркающие, топающие копытами, визжащие, бьющиеся… …клацанье зубов, удары копыт… …дикие выкатившиеся глаза… …Южные проклятья и угрозы разрезать на куски… …тонкий, горячий запах крови, мешающийся с песком… …Дел, сплетавшая солнечный свет движением магической стали… …ярость… сила… и нужда… Чоса Деи хотел освободиться. День вокруг меня взорвался.
Враг кричал. Я не мог понять что, не мог распознать слова; я знал только, что врага нужно было переделать… — Тигр… Тигр, нет! Я поймал врага на конец клинка, и он побелел от ужаса: мне нужно было только вонзить острие в его горло, легким движением разрезать податливую плоть и враг будет переделан. — Тигр… не заставляй меня делать это… Она все время звучала в моей голове. Такая тихая, прекрасная песня. «Возьми ее сейчас, — пела она. — Быстрее возьми ее и освободи меня.» Так много лошадей убито… так много врагов… Теперь ругань прозвучала на Северном. На какую-то секунду меня это смутило… но песня снова наполнила голову. — …переделать… — вслух пробормотал я. Мне нужно было только коснуться ее горла почерневшим кончиком клинка… — Ты трижды проклятое козье отродье! — закричала она. — Что же ты за идиот? Хочешь танцевать, дурак? Ты действительно хочешь, чтобы мы сделали друг другу то, что никто больше нам сделать не может? Никто больше? Ярость. И сила. И нужда. Кровь капала с клинка. Капли попадали на светлую Северную кожу и затекали под кремовую тунику. Дел приподняла свой меч. Я увидел как отчаянный призыв в ее глазах сменился мрачной решимостью. Что-то случилось со мной. Я отпрыгнул в сторону, не обращая внимания на Дел, которая тут же приняла стойку, готовясь к бою. Я отпрыгнул, нырнул, упал и покатился по покрытому кровью песку. Сам не знаю как мне удалось избавиться от меча и я поднялся с пустыми руками… …чтобы поцеловать сияющую Северную сталь, уткнувшуюся мне в рот. Я стоял на коленях, тяжело дыша, и очень старался не дернуться, не вздрогнуть и не моргнуть, пока Дел смотрела на меня яростными глазами, за которыми бушевала баньши-буря. |
