— Но ты учил меня, — настаивала она. — Ты очень многому меня научил.

— И чуть не убил. Этим я тебя тоже чему-то научил?

— Я узнала, что ты человек колоссальной силы воли.

Я изумленно уставился на нее.

— Ты всерьез!

— Конечно.

— Баска, я чуть не убил тебя. Первый раз в Стаал-Уста, второй раз в оазисе, после того, как я прикончил всех борджуни.

— Но каждый раз ты сдерживался, — она пожала плечами. — В Стаал-Уста ты победил пробужденную яватму, откликнувшуюся на первый призыв и дикую от вкуса первой крови и желания совершить убийство. В оазисе ты боролся с Чоса Деи. Человек слабее, с более слабой волей, сдался бы в обоих случаях. И я была бы уже мертва.

— Ну да… — я чувствовал себя неловко и пожал плечами. — Но это не делает меня шодо.

— Я не настаиваю, — спокойно сказала она. — Я только отмечаю, что у тебя есть такая возможность.

У меня в животе что-то дернулось.

— Слушай, а ты завела этот разговор не из-за того, что достигнув своей цели, убив Аджани, теперь просто хочешь поменять образ жизни?.. И в новой жизни забыть о старых знакомых?

Дел сжала губы.

— Мы это уже обсуждали. У меня ничего не осталось. Меня изгнали с Севера, а на Юге я никогда не смогу стать шодо. Кто придет учиться у женщины?

Я пожал плечами.

— Другие женщины.

Голубые глаза подернулись дымкой.

— А сколько Южных мужчин дадут своим женщинам такую свободу?

— Может это будут женщины, которых не интересует мнение мужчин?

В ответ я услышал смешок.

— На Юге не найдется ни одной женщины, которая согласилась бы рискнуть потерять мужчину или лишиться шанса завоевать его ради того, чтобы обучаться у меня.

Дел была права.

— И в итоге мы пришли к тому, с чего начали. Так что может согласимся оставаться такими, какие мы есть, и не будем беспокоиться о будущем?

Дел уставилась вдаль.

Я ждал.

— Согласна?

— Посмотри туда, — Дел показала. — Там что-то двигается.

Я проследил за ее пальцем и увидел. Черная точка на горизонте.

— Я не… подожди. Да, кажется ты права… — я привстал в стременах, разглядывая горизонт между ушами жеребца. — Похоже на человека.

— Без лошади, — объявила Дел. — Кто в здравом уме пойдет пешком через Пенджу?

— Мы шли, — напомнил я. — Конечно у тебя была песчаная болезнь и ты была далеко не в здравом уме…

— Брось, — сказала она. — Давай больше не будем тратить время на воспоминания. Его — или ее — каждая минута промедления может погубить.

Дел сжала колени и кобыла понеслась по пескам, поднимая в воздух облака пыли. Жеребец громко фыркнул и бросился за ней.

Мне выбирать не приходилось, и я не стал удерживать его.

Оказалось, что это он, а не она. И Дел была права: тут вопрос жизни и смерти решали минуты. Когда гнедой примчался к нему, Дел уже стояла около него на коленях и помогала держать одну из своих фляг.

Гнедой остановился, Дел обернулась и посмотрела на меня поверх плеча, покрытого пыльным бурнусом. Она ничего не сказала, но все ясно было и без слов. Дел хорошо умеет объясняться одними движениями, не говоря уже о выражении лица. Но на этот раз стыда под ее осуждающим взглядом я не почувствовал — я отстал от нее ненамного, хотя и не гнал жеребца — и сердито нахмурился, чтобы показать, что ее выговор не принят.