– Дворцовый гарнизон, – ответил он, ускоряя шаг и до боли сжимая зубы.

Никогда раньше он не слышал, чтобы гарнизон созывали для настоящего боя. В детстве он мечтал увидеть, как рыцари в сияющих доспехах становятся на защиту королевы и ее дворца. «Что ж, похоже, моя мечта исполнится прямо сейчас».

Домакриан следовал за ними, хромая и держась рукой за бок. Каждый новый шаг давался ему с трудом. По его пальцам текла кровь, в тусклом ночном свете казавшаяся черной. «До сегодняшнего вечера я считала, что его разорвали на части живые мертвецы, – думал Эндри. – Он выжил в битве у храма – уж точно ему удастся выжить и сегодня».

Древний тяжело дышал, оскалив зубы. Когда он начал отставать, айбалийка подтолкнула его в спину.

– Сколько человек в гарнизоне, Трелланд? – спросила она резким от волнения голосом.

Предписания этикета и рыцарский кодекс требовали, чтобы он узнал у дамы ее имя, но Эндри подозревал, что при данных обстоятельствах это будет неуместно.

– Две сотни. Достаточно, чтобы выдержать осаду.

– Я польщена, – отозвалась женщина.

«Две сотни воинов. Две сотни мечей. Две сотни щитов. Две сотни мужчин, которых я каждый день видел в бараках. Две сотни рыцарей, поклявшихся в верности королеве, Галланду и его льву. Эндри не сомневался, что любой из них исполнит свой долг, не колеблясь – даже те, кого он считал друзьями. Они убьют меня, как убили бы любого другого врага. Это то, ради чего их обучали».

И я бы на их месте сделал в точности то же самое.

– Сюда, – прошипел он, поворачивая в, казалось бы, сплошную стену из листьев и проскальзывая в тайный проход в живой изгороди.

В то время как каменные дорожки и журчащие фонтаны лабиринта казались произведениями искусства, эта узкая неухоженная тропинка едва ли не полностью заросла травой. Она была тайной, известной всем. Многие оруженосцы, рыцари, придворные дамы – а порой даже и представители королевской крови – приводили сюда возлюбленных, чтобы на несколько секунд скрыться от посторонних глаз.

Внезапный порыв ветра обдал Эндри холодом, так что по его коже побежали мурашки. Оруженосец заскрежетал зубами, готовясь услышать шепот, неизменно приходивший вслед за этим леденящим ощущением. Юный и древний голос, который он с трудом помнил и при этом никогда не смог бы забыть.

«О, верный Эндри, пред тобой лишь дорога одна», – простонал голос, рассыпаясь на осколки.

Эндри издал тихий рык, вслушиваясь в его отзвуки. Он пошатнулся и замедлил шаг, но не остановился, упрямо двигаясь вперед.

– Вы в порядке? – донесся до него голос Корэйн, едва проступавший сквозь завесу перешептываний.

«Сожги свою жизнь, чтобы спасти мир от огня».

Голос отступил вместе с порывом ветра, растворяясь в воздухе. Крики, доносившиеся с внешней границы лабиринта, становились все громче. Шпиль собора Сайерком возвышался над их головами, и Эндри казалось, что его изогнутые арки потешаются над беглецами. Крики нарастали, а среди листьев мигали огни факелов: они текли по садовым дорожкам, словно потоки огненной крови, окружая их со всех сторон.

Корэйн, тоже замедлившая шаг, не спускала с Эндри внимательного взгляда. Внезапно девушка несмелым движением протянула ему руку, и он сжал в ладони ее теплые пальцы, не задумываясь о том, что делает.

– Да, – проговорил он, прерывисто дыша. – Со мной все хорошо.

За их спинами раздался стон: Дом снова споткнулся и повалился на одно колено. Айбалийка прорычала на своем языке какое-то ругательство.

– Не останавливайтесь, – прошипела она, прежде чем они успели замедлить шаг.