Он не сможет добраться до гавани. И куда бы ни отправилась его мать, она нигде не будет в безопасности, если мир не выстоит перед лицом нависшей над ним угрозы.

– Ambara-garay, – прошептал он, поворачивая назад.

Доверься богам.

Глава 18. Во что бы то ни стало

Корэйн шла с ним вровень, все еще поддерживая его под руку. Она вела его вдоль берега, упрямо сжав челюсти, так что ее подбородок казался острым, словно лезвие топора. Дом сдавил рану рукой, и его пальцы тут же стали липкими от собственной крови. Нажатие причиняло боль, но поддерживало в нем жизнь и к тому же помогало отвлечься от печальных размышлений.

Чем сильнее они отдалялись от оруженосца, тем пронзительнее становилась боль в груди Древнего. «По крайней мере, мальчик не умрет на моих глазах», – горько думал он. Но его мучениям не суждено было тянуться долго.

Дом услышал у себя за спиной знакомые решительные шаги. Обернувшись, он увидел оруженосца Трелланда, который стремительно их нагонял. Он двигался в их тени, оставляя позади городские каналы и порт Странников.

– У нее все будет хорошо, – серьезным голосом произнесла Корэйн, увидев Эндри. – И у вас тоже.

Эндри не ответил. Он шел, низко склонив голову, и изо всех сил старался не привлекать к себе внимания, но бессмертный все равно слышал, что он плачет. Сейчас оруженосец выглядел как тогда на поляне у храма: он казался изможденным и сломленным; его взгляд потух. Но все же он упорно брел вперед, как того требовал долг, пусть у него не было ни искры надежды, которая могла бы осветить ему путь.

Они торопливо миновали рынок. Казалось, что глинобитные магазины, покрашенные побелкой, и дома на деревянных каркасах злобно ухмыляются, наблюдая за путниками пустыми глазницами окон. За все то время, что Сарн вела их по городу, Древний не слышал поблизости ни одного патруля. Белая сорочка убийцы сверкала при свете фонарей, и создавалось ощущение, будто они следуют за призраком.

«Насколько быстро по городу, подобному этому, распространяются слухи? – думал он, снова и снова возвращаясь мыслями к городским воротам. Каждый раз, когда им предстояло повернуть, начинало казаться, что их путешествие приближается к трагическому финалу, но неизменно выяснялось, что оно продляется еще ненадолго. Возможно, Эктхейд все же отозвался на мои молитвы и теперь охраняет нас в пути».

«Либо нам просто-напросто везет».

Удача оставалась на их стороне. Перед ними показалась арка ворот Божьего Стада; дубовые, обитые железом створки были захлопнуты, но не закрыты на засов. Их охраняли всего двое дозорных. Как и говорил Эндри, эти ворота оказались крохотными – едва ли больше обычной двери. Такой вход в город было легко защищать, но, с другой стороны, о нем было легко и забыть.

Сарн ускорила шаг. Корэйн последовала ее примеру, пытаясь тащить за собой Дома, который кое-как ковылял вперед на подкашивавшихся ногах. Эндри снова взял его под руку, приняв на себя часть его веса, и теперь они начали двигаться гораздо быстрее, чуть ли не бегом. У Древнего снова закружилась голова, а перед глазами поплыли черные пятна, которые то увеличивались, то уменьшались.

– Просто переставляйте ноги, милорд, – проговорил Эндри. Его голос звучал одновременно близко и очень далеко.

Где-то зазвонили колокола, эхом отдаваясь по улице и по черепу Дома. Он зажмурился, пытаясь спрятаться от их пронзительного, раскатистого крика. На мгновение ему показалось, что он снова стоит у храма, смотрит на белую башню и слышит невероятный гул древнего колокола.

Дозорные что-то прокричали; их голосам вторил лязг оружия и пение покидающей ножны стали.

«Колокольный звон – это условный знак.