– Заприте ворота! Они перекрывают порт… – крикнул первый дозорный, но его команда окончилась влажным хлюпаньем.

Дом открыл глаза и увидел, как Сарн расправляется со вторым стражником. С меча убийцы капали рубиновые капли, а за ее спиной зияли ворота. Щель между створками стремительно расширялась.

Корэйн ударила по древесине ногой и пихнула Древнего в открывшийся проем.

Ему оставалось лишь подчиниться. Ране наконец удалось одержать нелегкую победу над телом Дома, и его силы разом иссякли. «Только не падайте», – повторял он про себя слова оруженосца. Колокола голосили; им вторила дюжина охотничьих рожков, с помощью которых дозорные на башнях и у ворот подавали сигналы гарнизону. Древний пытался размышлять, силясь вспомнить эту область на карте Варда. Что именно находилось за границами Аскала? Куда вели местные дороги? Однако Дому приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы просто стоять с открытыми глазами, так что о составлении плана речи не шло.

«Вы можете пойти туда во что бы то ни стало, но тогда вы умрете», – последняя мольба, которую Корэйн адресовала Эндри, засела в его голове, подобно колокольному звону.

«Похоже, это наша общая судьба», – думал Дом. Обстоятельства их похода сгущались в его сознании, словно грозовая туча. У них не было ни союзников, ни представления о том, куда идти. У них не было ничего, кроме меча и юной девушки, которая с трудом могла его поднять. «Во что бы то ни стало… вы умрете…»

Он ощутил лошадиный запах и одновременно с этим почувствовал, как его закидывают в седло, словно мешок с зерном. Древнего охватило желание извиниться за себя. «Обычно я очень хорош в этом деле», – лениво думал он. Наконец он увидел сквозь приоткрытые глаза, что земля под ним пришла в движение.

«А другие?» – подумал он и попытался повернуть голову вбок, но чья-то строгая рука придерживала его, не давая шевелиться.

Он цеплялся за жизнь так долго, как только мог. Колокольный звон и рев охотничьих рожков постепенно стихли, и теперь в его ушах звучал лишь цокот копыт. А затем тьма поглотила его целиком.

Свет плясал на его веках, подчиняясь четкому ритму: тень и солнце, тень и солнце. Ему вторили скрежет старой древесины и шелест холщовой ткани. «Или это были крылья? Крылья есть у Балера. За мной прилетел бог отваги; он держит меня в руках и несет домой, в Глориан – туда, куда ныне способны отправиться лишь мертвые».

Его действительно кто-то держал – чьи-то пальцы крепко сдавливали его ребра и грудную клетку. А еще он слышал биение сердец. «Неужели у богов есть сердца, способные биться?»

По его ребрам пронеслась вспышка боли, и он зашипел, пытаясь сделать вдох сквозь крепко сжатые зубы. Его веки затрепетали. Свет казался ослепительным, но при этом он был золотистым и теплым. Что-то заслоняло солнце, а через несколько мгновений отходило в сторону, двигаясь размеренно и ритмично. Дом приоткрыл глаза, пытаясь угадать, где оказался. «По-видимому, мир богов находится за границами моего понимания».

Перед ним была стена, над его головой – крыша, а под ним – нечто деревянное. За окном скрипело колесо, а под ним журчала река. Где-то шуршали мыши. В углах трепетали паутинки.

Жаркая, острая боль снова пронзила Древнего, и он застонал.

Биение сердец ускорилось, а потом его ребра сжали еще раз. Ему больше не казалось, что его протыкают ножом; теперь он ощутил лишь легкое жжение.

– Дом, потерпите немного. Не шевелитесь. Она почти закончила.

Голос звучал устало, и в нем проскальзывало раздражение. Он точно принадлежал не богу.

Оставив совет без внимания, он попытался встать, и у него непременно получилось бы, если бы его не удерживали две пары рук.