- Но он проголодается – говорит она. Она пытается сесть в вертикальном положении, но Линден держит ее за плечи.

- О Боуэне позаботятся, Сесилия – его голос суров – Ты увидишь его позже. Сейчас тебе нужно отдыхать.

- Не смей приказывать мне, будто я ребенок – говорит она.

- Прости – говорит он, беря ее за руки – Ты не ребенок.

Ребенок – так и есть, но она скрывает это так хорошо, что иногда и я забываю. Но это не важно, что я думаю. Муж и жена находятся в своей собственной вселенной, и я уже не часть этого разговора. Впервые я чувствую себя по настоящему, в разводе. Она смотрит на меня затуманенным взглядом.

- Ты была права во всем.

- Тсс…. – я касаюсь ее руки – Тебе нужно поспать.

- Кто мы такие – говорит она Линдену – Чтобы иметь детей, когда сами не можем избавиться от собственного проклятья.

Хотя голос ее спокоен, но губы дрожат.

- Мы поговорим об этом позже – воркует Линден – Ты не в состоянии ясно мыслить.

- Это же ясно, как день – говорит она. Ее голос хриплый и жуткий. Слезы катятся по ее щекам.

У Линдена в глазах боль, хотя я не уверена, это потому, что он волнуется, или потому, что он верит всему, что она ему говорит. Он что-то тихо шепчет ей на ухо, и это ее успокаивает. Он позволяет ей высморкаться в свой рукав. Это была хорошая борьба, но лихорадка и истощение, и лекарства забирают у нее все силы.

- Я могу вернуться домой, и проверить Боуэна – предлагаю я, запинаясь.

- Нет – ее голос шепчет. Она закрывает глаза. – Нет, нет, нет. Стой так, чтобы я тебя видела. Там не безопасно.

Она бредит, но в этом может быть доля правды.

- Ну, хватит уже! – Линден проводит пальцем по ее векам – Отдохни немного. Мы будем здесь.

Она приподнимает брови, но веки ее закрыты:

- Обещаешь?

- Да – говорит он, с отчаяньем. Конечно, он не оставит ее. После всего того, что случилось, я не верю, что он когда-нибудь упустит ее из виду. Она это знает: но ей нужно это услышать. Верный своему слову, он не оставляет ее, когда она засыпает. Он просто сидит, приглаживает назад волосы и хмуриться. Я сижу в кресле, на противоположной стороне кровати, невидимка. Я не должна быть здесь, но мне некуда больше пойти, сегодня ночью. И я не хочу, если вдруг она проснется ночью и поймет, что я ушла, она расстроилась.

Линден, словно читая мои мысли, говорит:

- Спасибо, за то, что осталась – Он не сводит глаз с Сесилии.

- Я уйду, когда ей станет лучше.

- Я говорю про то, что сказал раньше. Я хочу, чтобы ты была в безопасности.

- Я знаю – говорю я – Ты не должен беспокоиться, обо мне.

- Все равно, я уважал бы твой уход.

Он решается взглянуть на меня, и улыбается также как, в то утро, после смерти Роуз. В то утро, улыбка исчезла с его лица, когда он понял, что я не она. Но сейчас улыбка остается. Он понимает, что я не призрак. Я, та девушка, которая была, не особенно добра к нему.

- Я обещаю, что скажу тебе «до свидания» – говорю я.

Я уверена, если скажу что-нибудь еще, то заплачу. Я прислушиваюсь к монитору, который монотонно предает пульс моей сестры по мужу, и думаю о том, как далеко Габриэль. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь любить его так же, как Сесилия и Линден любят друг друга, или как Линден и Роуз когда-то. Я не вижу смысла в таких эмоциях, на что дается нам так мало лет, чтобы наслаждаться. Я никогда не планировала выйти замуж, хотя в слабые и глупые моменты, позволяла себе притворяться. Но та тоска, что накатывает на меня сейчас – это любовь? Мне никогда не было так одиноко. Мы можем меняться, так много раз в наших жизнях. Мы рождаемся в семье и это единственная жизнь, которую мы можем представить, но и она изменчива.