- Линден – тихо говорю я – Ты должен попытаться, хотя бы немного поспать.

Он качает головой, наблюдая, как я заплетаю волосы Сесилии в новую косу.

- Мой отец предупреждал меня что ты - нарушитель. Он сказал мне, что я должен заставить тебя уехать, поскольку мы больше не женаты и ты больше не моя забота – говорит он.

Меня прошибает озноб. Да, я уверенна, что Вон с удовольствием отделил бы меня от своего сына, а когда это бы произошло, он бы вернул меня в свой подвал. Но Линден добавляет:

- Я сказал ему, что это тоже плохая идея.

***

К вечеру Линдена сморил сон. Он сидит, сгорбившись на кровати, его голова покоится рядом с Сесилией, на подушке, его рука сжимает его руку, как будто она, куда-то, уплывет от него. Я слушаю дождь и гром, и, кажется, я слышу в них голос Дженны, как предупреждение. Ее нет вот уже несколько месяцев. Но иногда мне кажется, что она более жива, чем кто либо. Она одна из не разгаданных загадок, которые издают звуки на ветру и она в каждом виде снов и в хорошем, и в плохом. Я впадаю в беспокойный сон. Слышу голос Сесилии высокий, оперный и прекрасный, когда она поет. Мне снится Дженна, я заплетаю, ее длинные темные волосы и ноты наполняют комнату. Здесь мы в безопасности. Безопаснее чем когда либо, прежде чем проснемся. Но с утром приходит реальность. Грохот каталок и лотков в коридоре заменяют шум вчерашнего урагана.

- Я принес тебе чаю – говорит Линден, когда я открываю глаза. Он кивает на бумажный стаканчик, на ночном столике – Он давно остыл.

- Спасибо.

- Пожалуйста – говорит он глядя на Сесилию, чье лицо более расслаблено во сне.

- Я думаю, что ей лучше, – говорит он жалко и измученно – Теперь, когда мой отец ушел… – следующий вдох он делает с трудом. Ему больно – Я думал, что она любила моего отца. Я думал, что мой отец любил ее. Он сказал мне, что она ему как дочь.

Я решаю, что сейчас не время говорить, что то плохое, об его отце. Линдену тяжело. Буду пить чай. Он холодный, и я чувствую, как он течет в мой живот, пробуждая мои органы от сна и предостерегая. Линден о чем то задумался. Он молчит, и все время смотрит на Сесилию.

- С ней все будет в порядке – говорю я решительно. – Мы дадим ей колокольчик, чтобы она звонила, когда ей будет что-то нужно, а на второй день нам захочется выбросить его в окно.

Я вижу улыбку на его лице. Я слышу, как шуршит щетина, когда он потирает подбородок. Он открывает рот, будто хочет, что то сказать, но затем отворачивается.

- Что такое – спрашиваю я.

- Ты думаешь … - он болезненно сглатывает – Ты думаешь, мой отец как-то связан с этим…?

Линден. Эта мысль – ужасна для него. Я даже не хочу рассматривать возможности. Но теперь, когда страх и шок стихают, я знаю что это лучшее объяснение. Вон настолько хорош в своем злом ремесле, что может искалечить своих невесток, даже не будучи под одной крышей, даже не находясь в одном городе. Он находит путь к нашей крови, так же смертельно, как вирус, который нас убивает. Злости настолько много, что я не могу ее вынести:

- Это звуковая теория – говорю я.

Хотя, Линден не слышит меня. Он смотрит вперед, когда говорит:

- Он бы уничтожил меня, если бы я потерял ее. Мой отец знает это, ведь так?

- Он знает – говорю я осторожно.

Я вижу сомнения в его лице, как он собирает все в единую картинку. Вон никогда много не говорил Линдену о его покойном брате или о матери. Он не хотел, чтобы Линден испытывал хоть какую-то каплю любви к ним. Но Линден может любить свою жену, если захочет, потому что если она умрет, Вон знает, что он вернется к нему, сломленным и уязвимым и легко контролируемым.