- Если они существуют – говорит другой голос – Возможно, они всего лишь миф.

Сесилия тянет прядь своих волос, которые выбились из хвостика и я клянусь, ее глаза становятся все шире, когда она смотрит на меня и слова по радио приобретают зловещий оттенок.

- Доктор Эшби, по сути, реконструирует теорию Эллерсов, что вирус может быть дублирован подобно вакцине. Данный в малых дозах, он может создать иммунную систему, устойчивую к вирусу.

Мужчины продолжают спорить и помехи иногда их прерывают. Линден регулирует и прижимает фольгу, пытаясь остаться на этой волне. Но это не важно, потому что я больше их не слышу. У меня шумит в голове, не могу сосредоточиться. Чувствую, что я горю, и лампочка, висящая на потолке, бросает так много теней на стены. Почему я не замечала эти тени?

- А что относительно заявления одного из террористов, возглавляющих эти нападения, что он один из выживших близнецов? Он мог бы быть тем, о ком он говорит?

- Сколько экстремистов утверждало, что они являются продуктами исследовательских работ или чего-то другого? В том случае если исследования Эллерсов не городская легенда.

Другой голос возражает:

- Эллерсы управляли детскими садами как частью проекта «Химический сад», детские сады, которые так же служили научно-исследовательским лабораториям. Если их дети существовали, то вероятно они были убиты наряду с другими. Единственная причина, по которой она привлекает внимание теперь, это из-за этого террориста утверждающего, что он их сын.

Помехи наконец заглушают голоса, пока они совсем не исчезают. Все смотрят на меня. Их глаза вглядываются в меня, но я не могу на них смотреть. Тяжесть в животе сдавливает грудь и не дает дышать. Я должна выбраться на воздух, где ветерок и звезды, а не эти стены. Я иду прежде, чем понимаю, что уже встала. Я шатаясь выхожу на крыльцо, сажусь на верхнею ступеньку и пытаюсь отдышаться. Так много мыслей кружится в моей голове, что я не могу прицепиться ни к одной из них. Я никогда не думала, что услышу про своих родителей, упомянутых в дискуссии, в которую вовлечен и мой бывший свекр. Это правда что они занимались генетическими исследованиями вместе, но Вон сумасшедший. Мои родители только хотели сделать все правильно. Разве нет? Как же те люди по радио узнали про моего брата и меня? Роуэн говорит, что он единственный оставшийся в живых из нашей семьи. Что за теория, что вирус может дублироваться? Какие еще «Химические сады»? Вопросы погрязли в темноте, как часть загадки. Пока я прибываю в неведении и едва могу, что либо понять. И для чего? Какие ответы я жду? Мой брат и я – близнецы Эллерсов – не являемся городской легендой. Мы существуем. Но у нас нет ответов, мы не можем даже смутно обещать выздоровление. Позади меня хлопает дверь, заставляя меня вздрогнуть. Рид тяжело шагает по скрипучим доскам. Он никогда не снимает своих сапог, даже ночью, будто готов бежать в любой момент. Он не так уж и отличается от людей, которых я знала дома, перед тем как начала вести уединенную жизнь в особняке. Он не настолько отличается от моего брата и меня. Он сидит рядом со мной, пропахший сигарным дымом, хотя не курил сигары несколько часов. Сесилия закатывает истерику, если вдруг воздух вокруг Боуэна будет пропитан сигаретным дымом. Она приходит в ярость, если вдруг Рид начинает возражать, говоря, что дым безвреден. «Он раньше вызывал болезни, которых больше не существует, и если он немного покашляет, это ребенка не убьет», говорит он.

- Ты попала в серьезную переделку, не так ли, куколка? – говорит Рид.

Я прижимаю колени к груди, и мой голос выходит сломанным и жалким:

- Я не знаю, что это значит.

Я слышу помехи на кухне, Линден и Сесилия пробуют вернуть голоса обратно.

- Мой брат знает, что Эллерсы были вашими родителями? - Тревожно произносит Рид.