Мои слова выходят из меня один за другим, быстро, Линден кладет руку мне на плечо и почему то это меня успокаивает. Рид смотрит на меня, рот кривит в одну сторону, он думает.

- У вас слишком длинные волосы. Вы должны их заплести, чтобы они не попались машинам на завтрак.

Я не совсем понимаю, что он мне говорит, но я отвечаю:

- Хорошо.

- Я сказал ему, что ты ему немного поможешь – говорит Линден – Ничего сложного, он знает, что ты еще выздоравливаешь.

- После автомобильной аварии, да, да. – Бормочет Рид.

Хорошо, я не знаю, что за историю рассказал ему Линден и как объяснил мои травмы, но судя по его тону, он в это не верит или просто щадит мои чувства.

- Комната там, на верху, где вы сможете разместить свои вещи. Мой племянник вам покажет. Полы ужасно скрипучие, так что прошу вас, по ночам не гулять.

Это наверно был сигнал, чтобы мы покинули комнату, потому как он опять переводит все свое внимание на хитрое изобретение на столе.

Линден ведет нас по коридору.

- О Линден – ее слова теряются в скрипе ступенек – Я знала, что ты зол на нее, но ты не можешь серьезно оставить ее здесь.

- Я делаю Рейн одолжение – отвечает он – И она может сама о себе позаботиться – он смотрит через плечо на меня. Я на два шага отстаю от него. – Не так, ли?

Я киваю так, будто меня не расстраивает эта его новая холодная сторона. Не жестокая, как у его отца, не теплая, как у мужа, который искал меня в тихие ночи. Что-то между этим. Этот Линден, он ни разу не сплетал свои пальцы с моими, никогда не выбирал меня из линии, собранных Сборщиками, уставших девушек, никогда не говорил, во множестве разноцветных огней, что любит меня. Мы никто друг другу.

Рид возможно и забыл мое имя, но он, видимо помнил, что я должна приехать, потому, как в свободной спальне горят три свечи: одна на тумбочке, две на комоде. Все, что есть в комнате это: тумбочка, комод и две односпальные кровати. Еще есть треснувшее зеркало на дальней стене, и мое отражение тонет в его темноте. Призрак Роуз. Мне почти кажется, что изображение движется независимо от меня. Сесилия бросает чемодан и мешок с пеленками на пол, когда садится на матрас. Облако пыли заполняет все пространство вокруг. Она задыхается, устраивая целое представление.

- Неплохо – говорю я, встряхивая подушку.

- Я боюсь даже спросить, есть ли здесь ванная, и можно ли ей пользоваться– говорит Сесилия.

- В конце зала – говорит Линден, потирая указательным пальцем вдоль переносицы. Обычно он так делал, когда расстраивался, из-за рисунков которые у него не получались – Возьми свечу с собой.

Сесилия выходит из комнаты, я сижу на краю кровати и говорю:

- Спасибо Линден.

Он смотрит на свое отражение в зеркале.

- Мой дядя не будет задавать никаких вопросов, если ты не хочешь – говорит он – То-есть о том, почему ты не осталась дома со мной.

Молчание плотное и неестественное, я сжимаю одеяло в кулаках и спрашиваю:

- Вы с Сесилией еще приедете сюда?

- Конечно – говорит он.

Он все еще не верит мне. О Дейдре. Я смутно помню перешептывания о ней, когда я была в наркотическом бреду и о теле Дженны, спрятанное в каком-то морозильнике. Он касался моей руки, шептал слова, которые звучали, бут-то бабочки летевшие прямиком в стеклянные окна. Я пыталась цепляться за бессмысленные вещи. Может быть когда я там лежала, я была такая жалкая, что он не чувствовал ничего другого как любовь ко мне. Но теперь он говорит, что я могу о себе позаботиться. Теперь я лгунья, которая пытается уничтожить идеальный мир, который создал для него его отец, та, что сбежала, нарушила все. Поздно, пора расстаться. Но слова вылетают прежде, чем я осознаю, что их произношу:

- Не уходи.