- Я планировал рассказать тебе о твоей сестре - продолжает Вон – Но возможность еще не представилась. Я не хотел тебя отвлекать. Я признаюсь, я боялся, что если ты узнаешь, что она жива и здорова, то упущу тебя из виду, что очень важно. Ты бы отвлекся на свои собственные интересы, и забыл бы, то, что делаешь сейчас, это гораздо больше чем ты сам. - Он нагибается прямо надо мной и треплет Роуэну колено. Он показывает мне, что мой брат, единственное, что я думала, у меня есть, находится под его контролем. – То, что ты делаешь спасая мир.

Когда, я наконец обретаю голос, я говорю:

- Откуда ты узнал, где искать моего брата? Ка ты узнал, что я близнец?

Он смеется, и я слышу доброту его сына в голосе.

- Ты вроде как говорила нашей дорогой Сесилии, конечно.

Я дрожу, когда лимузин наконец останавливается. Выходя Вон говорит, что разрешает нам остаться на несколько минут наедине, но он напоминает Роуэну, что мы торопимся. Мы должны присутствовать на конференции. Когда дверь закрывается, оставляя нас, Роуэн говорит:

- Мне так жаль, что меня там не было, чтобы защитить тебя.

Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на него, и я надеюсь, что он видит меня. Я надеюсь, что он видит Вона так же, как и я вижу его. Но он говорит:

- Ты хоть представляешь, как нам повезло? Если бы доктор Эшби не нашел тебя, … я даже не хочу думать о том, что могло бы случится.

- Повезло? – восклицаю я – Меня швырнули в фургон, везли вниз по береговой линии, женили против моей воли. Ты думал, что я мертва. И это называется, повезло?

- Потому что мы добрались, чтобы быть частью чего-то большего сейчас – говорит он – Мы будем жить.

- Роуэн, тебе не кажется это бредом?

- Я никогда не верил в вещи, которые не видел сам – говорит он - Ты умна, чтобы сомневаться. Я не прошу тебя довериться доктору Эшби. Я прошу тебя верить мне.

Я чувствую, что я больше не знаю собственного брата. Вот, что я хочу сказать ему. Я открываю рот, но у меня сдают нервы. Он смотрит прямо в мои глаза, ох, как я хочу верить всему, что он говорит. Как я хочу изменить реальность, чтобы соответствовать всему, во что он верит. Я могу вернуть нас обратно в Манхэттен. Я могу жить с тем, что он сделал, я могу найти способ, чтобы перестроить родительский дом и провести остаток дней, сажая лилии во дворе. Я не смогу снова оставить этот дом, если буду знать, что в нем безопасно.

Я не могу пойти против него. Я не могу оставить его Вону и попрощаться с ним, потому что, я уже потеряла родителей, и мужа, и сестер по мужу, и вполне возможно Габриэля. Но потерять веру в моего брата означало бы, что я не та кто я есть.

Вон открывает дверь и улыбается, непонятной улыбкой.

- Все готовы?

- Я думаю… - Роуэн смотрит на меня – Рейн?

- Ладно – говорю я.

Вон ведет нас в частный самолет, что ждет нас на летном поле. У него президентский герб – королевский синий силуэт орла летящего поперек белого солнца – напечатанного на одном из крыльев. Я добавляю это к длинному списку вопросов, на которые мне нужны ответы. Внутри он намного больше, чем самолет Рида стоящий в сарае. Сиденья из бежевой кожи и восточный ковер, и шторы, на которых так же набит герб. Как только мы садимся, Вон зовет слугу, чтобы он нам налил бокалы с шампанским. Когда смотрю в свой бокал, Вон говорит:

- Я отметил, что это успокаивает нервы тем, кто впервые летит на самолете.

- Я в порядке, спасибо – говорю я.

- Я забыл что ты у нас самая смелая – говорит Вон, и делает глоток из своего бокала – Напомни мне рассказать тебе Роуэн, историю о твоей сестре и урагане. Сейчас, я думаю, я должен рассказать ей историю о тебе. Это единственный способ заставить ее понять.

- Держи разум открытым – говорит Роуэн.