Боб Мэннинг засмеялся серебряным смехом и повернулся к Арлетт:

– Надо будет установить очередность!..

– Отвечаю на первый вопрос, – сказала Арлетт. Она мельком взглянула на Боба: «Дурачок, не понимаю, что это он так старается».

– В активном словаре Ивана примерно сорок слов.

– Так много! – удивился Фойл. – Сорок слов! В десять рае больше, чем у Вики!

– Не могли бы вы назвать некоторые из них? – спросил Си.

– Мисс Лафёй, – возразил Фойл, с досадой глядя на Си, – не ответила на мой вопрос о том, сильно ли Иван искажает слова.

Арлетт подняла руки и объявила:

– Прежде чем я отвечу на ваши вопросы, мне хочется обратить ваше внимание на одно обстоятельство: Иван уверенно обращается с самыми отвлеченными языковыми символами. Например, он умеет говорить right, left, in, out[3] и безошибочно их употребляет. Он пользуется глаголами go, come, listen, look, speak[4] и употребляет их вполне сознательно.

– В таком случае мне неясно, – удивился Си, – что же ограничивает ваш опыт…

– Сейчас скажу, – продолжала Арлетт. – И заодно отвечу мистеру Фойлу.

– Наконец‑то! – обрадовался Фойл.

Арлетт улыбнулась ему:

– Начну с менее важного: как и следовало ожидать, Иван сильно дельфинизирует человеческие звуки. Голос у него резкий, гнусавый, визгливый, и понимать его не всегда легко. К сожалению, кроме этих маленьких недостатков, есть нечто куда более серьезное. Она сделала паузу, потом продолжала:

– Ивану удается произносить только односложные слова – вот что ограничивает наш опыт. Когда мы пытаемся его научить слову из двух слогов, он запоминает лишь последний слог, безразлично, ударный или безударный. Так music[5] превращается в zic, Ivan – в Fa, listen – в sen. И тут мы сталкиваемся с трудностью, которая, по мнению профессора Севиллы, в настоящее время тормозит всякое продвижение вперед: Иван не умеет складывать слоги.

– Разрешите, я возьму у вас стакан, мистер Си? – осведомился Боб.

– С удовольствием, – ответил Си, адресуя ему заговорщическую улыбку, но не глядя на него.

Боб изящно скользнул к нему, с приветливым видом взял стакан и захватил стакан Фойла. Все это он про делал, слегка поклонившись и жеманно выгнув руку. Арлетт молчала: она была обижена тем, что ее прервали, а еще более тем, что Си сразу же не продолжил разговора, не задал нового вопроса. Боб нарочно перебил ее, чтобы понравиться Си, а Си нарочно за молчал, чтоб ее смутить.

– Мисс Лафёй, – начал Фойл, – вы сказали, что Иван не умеет складывать слоги.

– Но есть и более серьезное препятствие, мистер Фойл, – с благодарностью взглянула на него Арлетт. – Иван не умеет складывать слова. Он может сказать и понять слово give. Он способен понять и сказать fish[6], но еще не может сказать give fish. Если Иван этого добьется, то, по мнению профессора, он сделает решающий шаг.

– Другими словами, – подхватил Си, – Иван заговорит, когда он перейдет от слова к фразе.

– Правильно.

Наступило молчанье.

– Но ведь и то, что он научился произносить односложные слова, уже великолепное достижение. – сказал Фойл.

– Да, – подхватила Арлетт, – совершенно согласна с вами, мистер Фойл, это действительно великолепно.

Си вынул из кармана портсигар, протянул его Фойлу, который отрицательно махнул рукой, взял сигару Алман и закурил.