Нечаянно опрокинув со столика статуэтку из дрезденского фарфора, Анна вполголоса выругалась (необходимо следить за своей речью!) и, наконец, не произведя больше никаких разрушений, добралась до двери. В этот момент зазвонил телефон. Анна заколебалась. Кто бы это мог быть? Наверное, Дункан: хочет узнать, почему Виолетта до сих пор не на работе, С другой стороны, могли звонить из Суррея, чтобы отменить съемки из-за плохой погоды. Нужно было послушать прогноз по радио, и она бы обязательно это сделала, если бы не болтовня Виолетты. Телефон продолжал настойчиво звонить, и Анна решила взять трубку. Может быть, это Гаррис?

– Алло? – она запыхалась и злилась на себя за то, что все-таки подошла к телефону.

– Энни? – знакомый голос парализовал ее. «Даже попросил мой номер телефона»… Виолетта так радовалась этому! Но ведь этот номер был также и ее.

– Энни? – нетерпеливо повторил голос на другом конце провода.

Анна собрала всю свою волю и холодно ответила:

– Вам, наверное, нужна Виолетта, но ее сейчас нет.

Теперь в его голосе звучала с трудом сдерживаемая ярость:

– Черт возьми, Энни, прекрати играть со мной в эти игры! Нам необходимо поговорить, разве ты этого не понимаешь? Вчера вечером…

Вчера вечером! Анна закрыла глаза, с трудом сдерживая приступ гнева. Ей хотелось скрежетать зубами, топать ногами.

– Извини, Уэбб, но я опаздываю на работу. А мне предстоит еще двухчасовая поездка. Перезвони попозже, когда вернется Виолетта. Вы с ней разминулись буквально на пару минут.

Щелк! Анна почти швырнула трубку и, схватив пиджак, вылетела из квартиры, игнорируя вновь раздавшиеся звонки.

– Я прекрасно знаю, что «разминулся» с Виолеттой. Я специально ждал, пока она уедет. И от чего же ты бежишь на этот раз, Энни? – взгляд Уэбба буквально пригвоздил ее к двери, в то время как она смотрела на него, как на привидение, не веря собственным глазам.

Эти же слова он говорил ей и при их первой встрече… Но откуда он появился?

В вытертых голубых джинсах и такой же куртке, взъерошенный, небритый… Уэбб небрежно кивнул в сторону телефонной будки на другой стороне улицы. Как же она раньше никогда ее не замечала!

– Очень удобный наблюдательный пункт, малыш.

Я увидел, как малютка Ви уехала в своей малютке машине, и позвонил тебе.

В его глазах зажегся недобрый огонек, и Анне захотелось убежать, спрятаться от этого взгляда, но ей мешала дверь, к которой она была прижата спиной.

Отчаяние заставило ее сорваться на крик:

– Оставь меня в покое, Уэбб! Вокруг тысячи женщин, которые готовы принадлежать тебе без малейших усилий с твоей стороны. Зачем же преследовать именно меня? Нам абсолютно нечего сказать друг другу и…

Вспоминая впоследствии этот момент, Анна не могла сказать точно, что же именно произошло. Она только помнила, как инстинктивно пыталась оттолкнуть Уэбба, пока не почувствовала его губы, которые прервали ее на полуслове. А потом стало слишком поздно – воля и здравый смысл растворились в его поцелуях. Тело вбирало полузабытые ощущения, как иссушенная, растрескавшаяся земля вбирает влагу. Сомнения, вопросы, даже гнев и обида – ничто больше не имело значения. Все смел на своем пути захлестнувший ее поток чувств.

Когда Уэбб наконец отпустил ее, действительность навалилась, как возобновившаяся засуха после благотворного ливня.

Анна чувствовала, что голос дрожит так же, как и она сама.

– Это… это несправедливо! Уэбб…

– Позволь напомнить тебе старую пословицу: все справедливо в любви и на войне.