— Это опять я, — говорю я вялым голосом. — Уже невесть сколько времени, как от тебя ни звука. Я же знаю, что ты здесь; я видела тебя с Ником в «Йоркшир Грей» на Ленгем-стрит… и прежде чем отвечать мне, знай, что я пришла сюда исключительно по делу, а не для того, чтобы выслеживать тебя… я просто хочу услышать от тебя ответ, но, согласись, говорить о наших делах где-нибудь в пабе да еще и в присутствии твоих приятелей — не самое разумное, что можно сейчас предпринять. Неужто моя просьба сделать одно-единственное одолжение для меня, вернее, для нас, настолько обременительна? Я договорилась с миссис Робертс. Пожалуйста, приди. Я уверена, что это наш последний шанс.

23.33

Уже поздно, я устала и мечтаю добраться до кровати, но, вместо того чтобы лечь, сижу в гостиной с Диско и слушаю самые печальные мелодии из всех, которые у меня есть, однако выбор у меня очень небольшой — всего два диска: «Лучшие мелодии в стиле диско. Том второй» и альбом группы «Травис» «Тот, который». Альбом группы «Травис» — это как раз то, что больше всего соответствует моему печальному настроению; под этот прекрасный аккомпанемент я меньше чем за час на три четверти опустошаю бутылку «Мерло» и выкуриваю целую пачку «Мальборо Лайтс». Весь диск проигран, музыка смолкла, я смотрю на стоящую передо мной бутылку, выливаю остатки вина в стакан, тянусь за сигаретами и зажигалкой. В пачке всего одна сигарета. Я достаю ее, зажимаю губами. Палец на курке зажигалки… но я вдруг опускаю руку и кладу ее на стол.

«Как это глупо, — думаю я. — Ведь мне еще нет и тридцати, а я уже испытала, что такое развалившийся брак, пристрастилась к курению, от которого, вероятно, и умру». Кладу сигарету и зажигалку в красно-белую пачку «Мальборо Лайтс». Затем иду в резервную спальню, опускаюсь на колени у края кровати, достаю из-под нее обшарпанный коричневый чемоданчик и открываю его. В нем старые письма от друзей, от семьи, фотографии прежних дней, памятные подарки и сувениры, напоминающие о более счастливых временах. Я кладу пачку с сигаретой и зажигалкой в чемоданчик, закрываю его и снова задвигаю на место, под кровать.

«Вот так-то, — думаю я. — Больше ни одной сигареты. Никогда».

Пятница, 6 августа 1999 года

9.45

Сегодня мы продаем квартиру. Я и Элисон через своих адвокатов договорились встретиться в офисе фирмы «Фитцсиммонс и Баркли» на Хайгейт для подписания соглашения. Нам не обязательно ставить свои подписи одновременно. Моя адвокатесса не один раз указывала на это обстоятельство, уверяя, что благодаря ему я буду избавлен от эмоционального стресса. Я, конечно же, пропустил ее уверения мимо ушей. Мне кажется, что эмоциональный стресс — это тот минимум, которым должны закончиться наши с Элисон отношения. Иначе эта процедура будет просто выхолощенной или стерильной. Я хочу сказать «прощай!» нашим отношениям. Все, баста! И так оно и будет! Мне неизвестно, чувствует ли Элисон то же самое. Думаю, что да, потому что она также не возражала против совместного подписания.

Фирма «Фитцсиммонс и Баркли» располагала всем, что, по моему мнению, должно быть в адвокатском бюро. Дежурный адвокат за конторкой в вестибюле, несколько чахлых пальм в горшках, приемная со стульями для клиентов, ожидающих своей очереди; в этой приемной сейчас и находится моя бывшая супруга со своим адвокатом.