— Как только мы поженились, — ничуть не колеблясь, отвечает Джим.

— Вижу, ты в этом уверен на сто процентов.

— Да нет, я не думаю, что причина только в этом, — говорит он. — Просто я думаю, что мы поторопились с женитьбой. Мне и тогда казалось, что мы делаем ошибку.

— Так почему ты тогда ничего не сказал? — спрашиваю я, глядя на него из-под нахмуренных бровей.

— Этот же вопрос я могу задать и тебе.

— Я была уверена, что женитьба еще больше соединит нас. По правде сказать, мне кажется, что мы слишком поспешили, когда стали жить вместе. Как много в твоей жизни осталось несделанного, если посмотреть на нее ретроспективно, а среди несделанного мною, вероятно, и то, что мне надо было все хорошо обдумать до того, как объявлять о своей готовности к такому серьезному шагу, как женитьба. Я думаю, мы с тобой оба — мастера создавать видимость порядка там, где все на самом деле рушится, — но это открылось мне лишь сейчас.

16.00

— Давай закажем еще что-нибудь выпить? — спрашиваю я Элисон.

— Нет, мне хватит, — отвечает она. — Может, мне сходить и принести что-нибудь тебе?

— Нет, мне тоже хватит.

— Ты уверен?

— Да, уверен.

— Может быть, еще арахиса? — спрашиваю я. — Твой пакетик уже пустой.

— Да нет, хватит. Я не люблю его в больших количествах.

— Я знаю, но мне нравится смотреть, как ты, съев все, что находится в пакете, облизываешь кончики пальцев и ими собираешь крошки со дна. В этом есть что-то ребяческое. Мне всегда представлялось, что, если бы у нас был ребенок, он делал бы то же самое.

Элисон смеется и, посмотрев на часы, говорит:

— Пожалуй, мне пора.

— Да, — вздыхаю я. — Пожалуй, мне тоже пора.

Элисон смотрит на меня с улыбкой:

— Все хорошо, да?

— Что именно?

— Мы хорошо провели день?

— Да, это точно.

Она встает, надевает пальто, а я тем временем допиваю остатки пива. Мы направляемся к выходу и видим, что снаружи дождь.

— Последний вопрос, — говорю я, когда мы, придерживая дверь, останавливаемся на пороге. — Тебе известно что-либо о Деймоне?

Элисон смеется:

— Перед тем как ответить на этот вопрос, я должна сделать признание. Два года после того, как мы с ним расстались, он посылал мне на День святого Валентина открытки с клятвами в вечной любви.

— И ты никогда не говорила мне об этом?

— Да все это глупости. Я просто не хотела тебя волновать.

— Но ты все-таки их хранила.

— Откуда ты знаешь, что я их хранила?

— Ты хранила их в коробке из-под обуви с наклейкой «Счета за коммунальные услуги». Однажды я натолкнулся на них, когда искал — не знаю, поверишь ли ты этому? — счета за коммунальные услуги.

— Но почему ты ничего не сказал об этом?

— А что я должен был сказать?

— Разве ты не почувствовал укола ревности?

— Ничуть. У меня была девушка, так? Я потерял ее, я имею в виду тебя. Но ведь все-таки мы же были вместе.

Элисон смеется, но смех ее какой-то неестественный.

— На этих открытках были клятвы в вечной любви. Но я думаю, что его вечная любовь приказала долго жить, поскольку с 1998 года открытки перестали приходить. Последний раз он дал знать о себе в апреле прошлого года, когда послал на адрес моих родителей приглашение почтить своим присутствием свадьбу Деймона Геста и Камиллы Форсайт.