Я вздохнул и печально и монотонно произнес:

— Мужчина никогда не должен оценивать привлекательность подруги другого мужчины, если первый мужчина считает второго мужчину своим товарищем.

— Точно, — говорит Ник.

— Но…

— Я же сказал тебе, никаких «но».

— Но пойми, есть одно обстоятельство, которое я хотел бы обсудить с тобой: ведь когда я пытался завязать отношения с Элисон, она еще не была подружкой Деймона, и, значит, мужской закон в данном случае не применим.

Ник закатывается хохотом:

— Ты прав. Ты указал на большую прореху в мужском законодательстве, о которой мне следует знать и обязательно вспоминать в те самые моменты, когда я начну проявлять интерес к женщинам, которые отвергли тебя… Ну ладно, так каковы результаты твоих напряженных вычислений и наблюдений?

— Элисон в порядке, очень симпатичная, но она не в моем вкусе.

— Если припомнить твои прошлые дела с готкой, то я вообще не представляю себе, что у тебя за вкус.

— Я думаю, что наиболее типичной представительницей девушек в моем вкусе могла бы быть Энн. Хотя я дал себе слово не связываться с неприступными женщинами.

— Говоря о неприступных женщинах, ты имеешь в виду подружку нашего гитариста?

— Хороший вопрос, — задумчиво произношу я.

— Послушай, я могу сказать тебе вот что: лучше всего оставь ее в покое и не приставай к ней.

— Все правильно, — отвечаю я, разглядывая дно своей пустой кружки. — Думаю, ты прав. Так я и поступлю.

Суббота, 15 февраля 1992 года

23.23

По субботам я, Ник и несколько наших приятелей ходим в студенческий ночной клуб «Зверинец», являющийся частью большого ночного клуба «Колибри». Наиболее яркой и всем известной достопримечательностью клуба является липкий ковер, которым отмечены границы танцевальной площадки. В некоторых труднодоступных и не часто посещаемых уголках клуба ковры еще сохранили первоначальный красно-кирпичный цвет, на остальной же поверхности пола их цвет постепенно изменился на грязно-коричневый под воздействием сотен тысяч ног и тысяч литров пролитого сидра и пива, подаваемого в пластиковых бокалах.

Я сейчас занят тем, что смотрю, насколько отвратительно выглядит ковер, и вдруг Ник, обращаясь ко мне, говорит отрывисто и резко:

— Не смотри в сторону бара.

— Почему?

— Не смотри, и все, — твердит Ник.

— Но почему? — Я поворачиваюсь и смотрю в сторону бара. А там Элисон и Деймон. Они заметили меня и направляются сюда. — Да, лучше бы мне туда не смотреть.

— Конечно. А я тебе что говорил?

Мы не часто видели Деймона где-либо по субботним вечерам, поскольку это время, по всей вероятности, было тем, что в нашей среде называют «ночами подружек», которые он наверняка проводил в блаженном общении с Элисон, ужиная вместе с ней где-нибудь или сидя в кино. Вот почему я и удивился, когда увидел, как он, Элисон и группа студентов (один из них держал в руках надутый гелием воздушный шар в форме сердца с надписью: «С днем рождения, девочка») входят в клуб. Друзья Элисон скрылись еп masse в направлении сортира, а она и Деймон прямиком пошли к нам с Ником. Мое сердце принялось колотиться так, будто я только что пробежал марафонскую дистанцию. С прошедшей среды я первый раз видел Элисон, правда, она сейчас, к сожалению, была чем-то озабочена. Я боялся того, что если снова заговорю с ней, то всем станет ясно и понятно, что я к ней не равнодушен.

— Все в порядке, парни? — спрашивает Деймон, подходя к нам.