|
Такого рода мысли роятся в моей голове. Для меня это становится почти привычкой. Проснувшись утром, я думаю о ней. Ложась спать, я думаю о ней. И постоянно, когда бодрствую, я тоже думаю о ней. Меня все время гнетет мысль о том, что так постоянно и так настойчиво думать о девушке твоего товарища — это не самое благородное дело. Однако я несколько успокаиваю себя тем, что сердцу не прикажешь, и в конце концов прихожу к мысли, что самый верный способ перестать думать об Элисон — это переключить свое внимание на что-то другое, к примеру на список рекомендованной литературы для изучения курса «Экономика Великобритании послевоенного периода», который я только что получил на лекции. Одна из книг, указанных в списке, является основной для изучения этого курса, и, насколько мне известно, все экземпляры, имеющиеся в библиотеке, уже разобраны и находятся на руках у моих сокурсников, а поэтому мне не остается ничего другого, как пойти в книжный магазин студенческого городка и купить там эту книгу. В ту самую секунду, когда я переступаю порог книжного магазина, я вижу Элисон, которая смотрит на меня.
— Отличная погода, правда? — говорю я, подходя к ней. Это первое, что приходит мне в голову. Она смеется: — Да, что-то уж слишком тепло для этого времени года. — Да, но все-таки вчера под вечер был небольшой дождь. — Да, вчера дождь был. И говорят, что снова будут дожди ближе к концу недели. — Да-да, я слышал, а еще передавали, что в начале следующей недели ожидается улучшение погоды… но при этом сказали, что в середине недели может пойти снег и снег с дождем. Все идет как будто по сценарию черно-белого фильма с участием Кэтрин Хепберн и Спенсера Трэйси, но снятого на бирмингемском материале: Трэйси играет роль несдержанного в чувствах студента-экономиста, а Хепберн — роль очаровательной студентки филфака. Мы продолжаем развивать начатую тему — пережевываем метеорологические банальности и никак не можем сменить пластинку, — так продолжается по меньшей мере пять минут, пока я наконец не говорю нечто воистину глупое. — Ну хватит про погоду, — объявляю я. — Как насчет того, чтобы по-быстрому прошвырнуться куда-нибудь и что-нибудь выпить? Лицо Элисон моментально становится серьезным. — Нет, спасибо, — произносит она безразличным тоном. — Много дел? Она отрицательно качает головой. — Другие планы? Она вновь отрицательно качает головой. — Тогда почему ты отвергаешь мое предложение? — спрашиваю я. — Ты сам знаешь почему, — отвечает она. Она права, я сам знаю почему. Я сейчас знаю, что она знает, что я знаю. — Мы можем быть хотя бы друзьями? — спрашиваю я как бы между прочим. — Не думаю. Сказав это, она извиняется и выходит из магазина. Я смотрю, как она удаляется от магазина, и абсолютно ясно чувствую, что меня не просто тянет к ней. То, что испытываю я сейчас, — более сильное и глубокое чувство. Более устойчивое. И во время разговора меня не оставляла мысль, что мы оба понимаем это и рано или поздно — что бы мы ни говорили и ни делали — между нами должно что-то произойти. Это всего лишь вопрос времени.
Среда, 4 марта 1992 года
9.33 — Джим приглашал меня выпить с ним, — рассказываю я Джейн на следующее утро, когда мы, завтракая, смотрим телевизор. — И что он при этом говорил? — Он сказал, что это будет просто по-приятельски, но я сказала «нет», а сейчас чувствую себя ужасно из-за этого. — И почему ты «чувствуешь себя ужасно»? — Потому что мне хотелось ответить «да». |
