— Ты не думаешь, что это лишнее? — спрашиваю я Элисон, пытающуюся зубами открыть двухлитровую бутыль сидра.

— Не говори глупостей, — отмахивается она. — Ты начинаешь нудеть, как Деймон.

— Ладно, — говорю я. — Только постарайся держаться в рамках, хорошо?

20.21

Предпоследняя группа Фестиваля — «Бед Сидс» во главе с Нико Кейвом — выступает сейчас на главной площадке, а Элисон выглядит весьма и весьма…

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Элисон кивает, голова не совсем крепко и прямо держится у нее на плечах.

— Ты уверена, что в порядке?

Она снова делает утвердительное движение своей болтающейся во все стороны головой и полушепотом добавляет:

— Все отлично.

22.04

Курта Кобейна, облаченного в больничное одеяние, выкатывают на сцену в инвалидном кресле — зрители неистовствуют. Как бы наперекор широко циркулирующим слухам по поводу различных причин его госпитализации он начинает петь, а потом падает на пол и молотит по нему руками.

— Уже одно это стоит всех денег, потраченных на билет, — говорю я Элисон, стараясь перекричать рев толпы.

Она молча кивает. По ее виду я понимаю, что ее вот-вот начнет тошнить.

22.37

«Нирвана» исполняет песню «От тебя исходит запах горя». Как только они грянули хором, у Элисон началась рвота.

Фонтаном.

Как лава из кратера вулкана.

Может, даже еще сильней и обильней.

Смотреть на это страшно.

Непрекращающийся фонтан.

Я оглядываюсь вокруг, ища приятелей, но все они давно около эстрады. Рассчитывать не на кого, кроме как на себя.

Я бросаю взгляд на эстраду, на Курта.

Затем смотрю на Элисон: она стоит на четвереньках, и все ее тело сотрясается от позывов рвоты.

Достаю из кармана кассету с нашей записью. Смотрю на нее мгновение, затем сую ее в задний карман брюк, поднимаю Элисон и тащу ее к палатке, в которой расположен медпункт первой помощи.

Понедельник, 31 августа 1992 года

11.07

Я в телефонной будке, звоню Джейн и рассказываю ей, какого дурака я сваляла.

— Так в чем заключался твой основной план? — спрашивает Джейн. — Напиться и попробовать приласкаться к Джиму?

— Думала, что во хмелю буду смелее, — объясняю я. — Но не рассчитала и выпила столько сидра, что его хватило бы на то, чтобы поднять роту солдат в атаку против целой армии.

— У тебя после этого голова не трещит?

— Головная боль — это не самое страшное. Я чувствую себя ужасно, поскольку из-за меня Джим не увидел выступления группы, из-за которой, в общем-то, и приехал сюда, к тому же он не смог отдать руководителю той группы кассету с записью своей группы.

— Что?

— У ребят был план, правда не совсем обдуманный и реальный: они хотели передать Курту Кобейну кассету с записью своей группы. Они надеялись, что это откроет им путь к славе и богатству.

— Ну, это, положим, просто пустые бредни.

— Я знаю, но они любят помечтать, тут их хлебом не корми. Я так терзаюсь из-за случившегося, что не могу и слова сказать ему. Даже не могу произнести «прости меня». Чем нежнее он ко мне относится, тем хуже я себя чувствую.