— Но ситуация, сложившаяся между вами, похоже, все еще никак не может разрешиться, верно? — спрашивает Джейн.

— Верно, — печально подтверждаю я. — Не думаю, что она вообще когда-нибудь разрешится.

13.33

Мы в поезде, идущем в Бирмингем; я лежу уставившись в окно, но глаза мои закрыты, молчу. Лежу абсолютно неподвижно, тело мое шевелится лишь тогда, когда раскачивается вагон. Я даже в хвост вагона, где находится курительное купе, не ходила, потому что сама мысль о курении вызывает тошноту. Во время поездки Джим несколько раз пытался со мной заговорить, дабы убедиться, что со мной все в порядке, но этим расстроил меня еще сильнее.

14.45

Мы только что прибыли на станцию Нью-стрит. Когда мы выходим из поезда, все решают добираться домой на автобусе, идущем в Селли Оук, но Джим, видя мое болезненное состояние, настаивает на том, что мне следует ехать на такси. Я соглашаюсь, и уже через двадцать минут мы сидим на заднем сиденье машины «датсун-черри», которая везет нас к моему дому.

Мы выезжаем на Хилли-роуд, теперь еще немного вперед — и мой дом. Мы расплачиваемся с водителем, берем свои вещи; Джим тоже выходит и идет за мной по дорожке, ведущей к дому. Я лезу в рюкзак за кошельком, в котором лежит ключ от дома.

— Ну, спасибо тебе за хороший уикенд, — говорит он.

— Я все испортила, ведь так?

— Ну что ты, — успокаивает меня он. — Я прекрасно провел время.

— Спасибо, — почти шепотом говорю я, потом протягиваю к нему руки, словно собираюсь обнять его — а именно это я и намеревалась сделать, — но вдруг останавливаюсь. И — приникаю к его губам, он — к моим, и мы сливаемся в долгом поцелуе. А когда, переведя дыхание, отстраняемся друг от друга, меня вдруг охватывает какая-то непонятная паника и я сразу же чувствую себя виноватой.

— Я лучше пойду, — говорю я.

Стараясь не смотреть ему в глаза, вхожу в дом и закрываю за собой входную дверь.

Четверг, 3 сентября 1992 года

17.00

— Привет, Элисон. Это я, Джим. Позвони мне, когда выдастся свободная минута.

Это, наверно, миллионное послание, оставленное Джимом на моем автоответчике, после того как мы поцеловались. Но и на него я тоже не отвечаю. Я всеми средствами стараюсь избежать встречи с ним, потому что не хочу говорить о том нашем поцелуе. А ведь единственной причиной, из-за чего я вусмерть напилась на фестивале, было как раз желание действовать спонтанно, под влиянием момента. Непосредственного момента. Никак не связанного с тем, что обычно происходит в реальной жизни. И хотя я по-прежнему не уверена в своих чувствах к Деймону, я все же абсолютно уверена в том, что не должна делать ничего такого, что оттолкнет его от меня. Ведь мы с ним столько времени пробыли вместе, что, казалось, уже никогда не расстанемся. Это самые продолжительные отношения за всю мою жизнь. И дело не в том, что я сейчас не чувствую себя счастливой, а в том, что я все еще не могу примириться с тем, что наши отношения, скорее всего, закончатся.

Суббота, 5 сентября 1992 года

17.00

Мы с Джейн только что вернулись из города, где ходили по магазинам. Когда мы шли через прихожую к двери гостиной, то услышали пиканье автоответчика. Я нажала на клавишу прослушивания, и мы услышали:

— Привет, Элисон, это снова Джим. Я знаю, что сообщение мое глупое, тем более что твои соседи, а возможно, и бойфренд услышат его. Допускаю и такое: ты, наверное, стоишь сейчас рядом с телефоном, смотришь на него и думаешь: что еще выкинет этот парень? Но я просто хочу сказать, что у меня есть для тебя сообщение.