— Поспим, — соглашается Элисон сонным голосом и целует меня в подбородок.

Она почти мгновенно погружается в сон, а я не могу заснуть и теперь лежу рядом с ней, размышляя о том, какой болезнью я, должно быть, переболел, что сопение, похрапывание и причмокивание женщины, лежащей рядом со мной, звучат для меня чарующей музыкой.

Воскресенье, 25 мая 1997 года

15.00

Я сижу у телефона и уже довольно долго разговариваю с Джейн. Джим смотрит телевизор в гостиной, а Диско, лежа возле меня на спинке, перекатывается с боку на бок по кровати, время от времени запуская когти в покрывало.

— Ну так как протекает совместная жизнь? — спрашивает Джейн.

— Грех жаловаться, — отвечаю я, не пытаясь приглушить счастливых ноток в голосе. — Я чувствую, что по-настоящему нужна ему.

— Как здорово! Я так рада за вас.

— Мне кажется, что за все то время, что мы вместе, мы прошли через все стадии: сумасшедшая влюбленность; непонятные, не совсем настоящие отношения — это когда мы жили в разных городах, — тогда все, что происходило, каким-то образом давило на нас. Но вот теперь мы по-настоящему живем вместе, и я… Понимаешь, дело в том…

— Ну?

— У меня такое чувство, что все очень уж хорошо.

— Как во время медового месяца?

— Именно так. Такое чувство, будто это такое время, когда мы относимся друг к другу самым наилучшим образом. Я уверена, что это долго не продлится. Рано или поздно этот медовый месяц закончится.

Суббота, 5 июля 1997 года

18.33

Мы впервые пригласили нескольких друзей на обед. Они должны прийти примерно через час, а пока что я смотрю видеозапись последней серии игры «Свидание с незнакомкой», происходившей в прошлый уикенд. Я хочу, чтобы выиграла участница под номером три, но знаю, что студент с блестками на рубашке выберет номер два, потому что она сумела одним из своих ответов дать ему понять, что она блондинка. Вдруг я чувствую что-то не то. Я беспокойно повожу носом, вдыхаю воздух, дабы окончательно убедиться в том, что может пригрезиться только в кошмарном сне, но оказывается явью.

Принюхиваюсь.

Принюхиваюсь.

Принюхиваюсь.

Принюхиваюсь.

Так оно и есть.

Сижу в комнате, заполненной дымом. По воздуху плывет запах сгоревшего цыпленка под соусом провансаль. Я соскакиваю с кресла и вижу Диско, стремительно выбегающую из кухни. Я хватаю перчатки-прихватки с вышивкой «Добро пожаловать в Норидж», подаренные нам на Рождество мамой Элисон, и открываю дверцу духовки. Оттуда мне шлет привет дымящаяся куча обуглившихся останков цыпленка, покоящегося на блюде из огнеупорного стекла.

Я погубил цыпленка под соусом провансаль.

Оборачиваюсь, вижу стоящую в дверях полуодетую Элисон и снова смотрю на то, что должно было быть цыпленком под соусом провансаль.

Цыпленок погиб так же, как и я.

— Ты не представляешь себе, как мне жаль… — начинаю я, но Элисон не собирается ждать моих объяснений. Она поворачивается и уходит.

18.36

Сидя на краю кровати, я обдумываю случившееся. Некоторым образом чувствую себя виноватой за катастрофу, произошедшую с горячим блюдом. Ведь именно я передала в руки Джима судьбу цыпленка под соусом провансаль. И ведь знала, что буду жалеть об этом. Ведь знала же. Но в то же самое время мне не хотелось начинать нашу новую жизнь с придания ему статуса идиота, неспособного действовать даже сообразно простым указаниям. Ладно, будь что будет, а мне надо принять душ, уложить волосы и накраситься.

— Послушай, мне так жаль, — тянет Джим, стоя в дверях.