Понедельник, 25 августа 1997 года

13.15

Мы в Центральном парке, сидим на скамейке напротив входа в зоопарк. Мы здесь уже часа полтора и просто глазеем на людей, перед тем как пойти в свою гостиницу и начать укладываться.

— Как ты думаешь, у нас когда-нибудь будут дети? — спрашиваю я Джима, глядя на проходящую мимо нас пару с детской коляской.

— Х-м-м… когда-нибудь, — отвечает он. — А сколько детей ты хочешь?

— Двух, мальчика и девочку. А ты?

Джим молчит. Вместо ответа он как-то по-особому пожимает плечами, как будто он затерялся в дебрях своего собственного сознания.

18.45

Сейчас мы в аэропорту, названном в честь Джона Кеннеди. Мы должны были сидеть в самолете уже два часа назад, но рейс на Лондон был отложен из-за грозы. До этого я не видела ничего подобного. Мощные потоки дождя безостановочно льются на огромные стекла окон, сбегая к стокам; беспрерывно в небе полыхают ослепительно яркие вспышки, за которыми почти мгновенно следуют ужасающие раскаты грома. Джим не обращает никакого внимания на разгул стихии. Он уже давно застрял в одном из киосков и никак не может выбрать пару журналов, посвященных поп-музыке, чтобы почитать в полете. Я наблюдаю, как он шарит по полкам, перебирая и просматривая журналы, и вдруг у меня появляется ощущение, что смотрю на него по-особому. Это, видимо, и есть один из таких моментов, о которых пишут в книгах… я ловлю себя на только что возникшей мысли о том, что во всем мире нет другого человека, с кем бы мне хотелось быть. И я знаю, что это такой миг, когда все расставляется по своим местам. Когда я подхожу к нему, чтобы поделиться с ним своими чувствами, на моем лице непроизвольно появляется улыбка.

— Над чем смеемся? — спрашивает Джим.

— Ни над чем… так, да нет, ничего особенного… Просто я сейчас поняла, что хочу, нет, что мне необходимо выйти за тебя замуж. Я серьезно. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы мы были вместе всю оставшуюся жизнь.

Джим посмотрел на меня и сказал:

— Честно говоря, я чувствую нечто подобное. Я думаю, мы должны это сделать.

— Мысль о замужестве сама по себе нормальная, — говорю я Джиму. — Мы не должны делать из этого какого-то особого события. Мне не хочется ни многолюдной свадьбы, ни вообще какого-либо шоу. Давай просто сходим и оформим наши отношения.

— Ты хочешь сказать, что мы должны пожениться тайно ото всех или сбежать и обвенчаться?

— Джим, мы уже не так молоды, чтобы думать о побеге. Нам просто надо будет поехать куда-то, зарегистрировать наш брак, а потом, когда дело будет сделано, объявить всем о случившемся.

— И где бы ты хотела это сделать?

— Есть только одно место, которое, по-моему, подходит. Это то место, где все началось.

Вторник, 4 ноября 1997 года

12.03

Сегодня день нашей свадьбы, и мы приехали в Бирмингем. До назначенного времени регистрации у нас еще примерно два часа. Поэтому, как решили в поезде по пути сюда, мы берем такси до Селли Оук и обедаем в «Версити», который, к нашему великому разочарованию, после ремонта выглядит совсем не так, как раньше. После обеда мы доходим пешком до университета и садимся на скамью перед зданием библиотеки. Налево от нас красивое, увитое плющом здание факультета искусств, впереди — башня с часами и Юниверсити-сквер, куда я часто вместе с приятелями приходил летом, чтобы, лежа на спине, попытаться ухватить суть того, о чем говорилось в книгах по экономическому анализу. Я сижу на скамейке и как будто заново переживаю все, что было тогда.