Знаю я такие выкрутасы, тем более, что это мне придётся наобещать своим людям небо в алмазах. А он, через год, будет объяснять что его не так поняли.

— Мистер Хопкинс, давайте начистоту. Продайте мне свою компанию за два миллиона и спокойно займитесь другими делами. Вы же отлично заработали за это время. А я наведу порядок своими силами, но для себя и своих работников.

— Да вы что, сэр, там золота на несколько десятков миллионов долларов. В конце концов, я могу взять в долю командование Гвардии и они обеспечат нужный порядок.

— Согласен, это может также помочь. Тогда я снимаю своё предложение и надеюсь, что вы меня больше не будете беспокоить разговорами о Клондайке. Всё-таки у меня есть особая забота о собственной стране уже признанной двумя тихоокеанскими странами.

— Мистер Изборски, вы не понимаете. Я же вам предлагаю выгодную сделку и от вас нужны лишь исполнители, не более. У вас ведь есть свой таун в тех местах и он так же может пострадать от нахлынувших старателей. Согласитесь, что это наше общее дело и следует помогать друг другу.

Бляха-муха, банкир перешёл к тупым лозунгом, неужели его так припёрло? Или понимает, что те же гвардейцы, оказавшись в тех местах, начнут заниматься беспределом, а то и сами перейдут в вольные старатели.

— Мистер Изборски, а вы действительно готовы выкупить Клондайкскую компанию? — неожиданно встрял золотопромышленник.

Хопкинс аж повернулся к нему с возмущением на лице. Он-то собирается в итоге меня ловко развести, как мальчишку, а тут его ножом в спину. Бедолага не в курсе, что общий язык с Ричардсоном мы нашли в предыдущую нашу встречу.

— Хопкинс, не смотрите на меня так, лично меня всё устраивает, — конечно устраивает, учитывая то, что если он убедит нашего финансиста на эту сделку, то получит потом ещё миллион себе в карман (с добытого в очередном сезоне золота).

В принципе, я мог бы легко ликвидировать Хопкинса, имея вполне умелую мини-группу ликвидаторов, которую сам создал и подготовил, заодно тщательно промыв мозги. Но не хочется переступать грань пока. Растерянный банкир реально потерял контроль над ситуацией и замолчал. Хотя в голове наверняка работает биологический арифмометр. 10 лямов уже привезено (его доля), ещё один я ему дам (его доля), а потеряет он лишь неполученную прибыль из будущего (причём свою долю, а не весь доход). Зато избегнет негативных ощущений, если далёкий Клондайк разорят лихорадочные и над ним тогда будет насмехаться весь город. А так как Хопкинс ныне очень интересуется политикой и хочет более высокой власти, то…

— Я подумаю, Изборски, через день дам ответ на ваше предложение.

Глава 9

Не знаю каким именно образом Ричардсон надавил (или убедил?), но уже через два дня их компания сменила владельца за два миллиона долларов. Плюс, я дал гарантию что Партия Прогрессорства поддержит Хопкинса в его претензиях на выборах 1878 года, когда всякие вспомогательные места раздают штатам в руководстве страной.

— Эндрю, вы снова владелец Клондайка, поздравляю, — тут же отреагировал Вермонт, — а у мистера Олбани теперь головных болей прибавится.

Это он подшутил над нашим приятелем. Впрочем, главному золотоведу действительно работы поднавалило, зато и людей добавилось. Спецов Ричардсона мы оставим, тех, кто верой и правдой до сих пор пашет, а заодно долю в золоте дадим. Ну и роту безопасников отправим на усиление, где им золотые премиальные будут за службу начислять, ну и на охоту или на вспомогательные работы припахивать время от времени.

Сообщение о переходе Клондайкской компании в другие руки прошло в газетах после чего разные «боссы» и «влиятельные лица» начали предлагать дружбу с сотрудничеством в святом деле добычи презренного металла. Даже инвестиции предлагали за долю, если гарантирую возврат средств и достойную прибыль своими предприятиями.