— Я думаю, что сверху предупредят о неприемлемости подобного по отношению к вам и вашим людям, Андрей Алексеевич. Наше возможное сотрудничество в сфере обороны края удобно двору. Слишком сложно охранять столь удалённый регион из Санкт-Петербурга, согласитесь.

Переговоры далеки даже для разряда предварительных, но поручения министерства иностранных дел следует исполнять, чем вице-консул и занимается. Причём с правительством Калифорнийской республики опосредованно, а со мной вполне обстоятельно. Та же идея дозволить Аносову-младшему поиск золота на притоках Колымы (за мой счёт) уже нашла поддержку в верхах.

— С интересом наблюдаем за результативностью вашего с мистером Ричардсоном промысла по использованию методик Аносова-старшего. Может быть в будущем пригласим ваших специалистов поработать с отходами наших сибирских приисков, а то свои особо вкладываться не хотят.

Действительно, как в будущем будет описывать золотодобывающий промысел Мамин-Сибиряк, ценный метал не столько добывают, сколько перепродают друг другу и лишь затем он доходит и до казны. Только баланс негодящий — в несколько раз превышающий официальную цену в 4.5 рубля за золотник. Не уверен, что сибирская золотая мафия подпустит нас поработать с отходами. Скорее всего столько подстав организуют, что мы сами сбежим обратно за океан. Поэтому нет смысла даже начинать переговоры.

— Александр Эпиктетович, ну вы же знаете, что пока нам и для переработки своих отходов не хватает специалистов. А когда закончим с Золотой Линией Калифорнии, то поступят предложения из других штатов. А дальше и Аляска созреет для того же самого. Впрочем у вас тоже найдутся знающие люди, чтобы тем же самым заняться.

— Есть люди, Андрей Алексеевич, имеются, но уж очень сложно им пробиться, что ни говори, — сокрушается Оларовский, несмотря на свой дипломатический статус не предусматривающий откровенность, — именно поэтому и задействуем нередко иностранцев, что их тронуть нельзя лишний раз. Верхи-то рады были бы своим дать возможность, да власть имущие и чиновники на местах дальше своего кармана смотреть не хотят.

Очередная встреча подошла к концу, ибо не нам решать многие вопросы. Тем более, что телеграф не очень-то ускоряет процесс тех или иных согласований.

Середина мая ознаменовалась спуском на воду нашего первого грузового судна (3 килотонны водоизмещением), полностью металлическим. Ясен пень, что не удержались и вооружили его. На носу и корме втюхали по барбету с длинноствольными шестидюймовками, а по бортам поставили скорострелки Максима.

— Просто из любопытства, Александр Эпиктетович. Интересно же что в итоге получится, да и проверить ходовые при пользовании оружием нужно.

— Ваши грузовые похлеще японских военных будут. А у них сейчас финансовый кризис из-за действий оппозиции, на новые корабли денег нет пока. Кстати, Андрей Алексеевич, а более крупные корабли у вас будут? И каким оружием собираетесь вооружать?

Пришлось поделиться, что «грузовики» предполагаем в шесть тысяч тонн водоизмещением для океанских перевозок. А военные корабли лишь скоростные на семь с половиной килотонн, да и то в будущем. С башнями и орудиями восьми и десятидюймовыми.

— А как же броненосцы?

— Милостивый государь, ну куда Парамуширу броненосцы, право слово? Мы же маленькая страна и в ведущие морские державы не рвёмся. Да и подход у нас другой. Мы не собираемся оснащать крупные корабли всеми калибрами понемногу. Я предпочитаю подход «All Big Guns», чтобы издали врага атаковать, а от ближних схваток сбегать побыстрее и подальше.

— Понимаю, а почему от деревянных корпусов, усиленных бронёй, отказались? Ведь это же гораздо экономичнее.

— Чего-то я сомневаюсь в прочности комбинированного корпуса.