Пол Вермонт прибыл на поезде полном вооружённых мужчин.

— Мистер Изборски, пришлось ждать оказии, так как вёз крупную сумму наличных денег с собой. В этот раз и в почтовом вагоне тоже ценности доставлялись. Поэтому часть охранников «Вэллс Фарго» сменила униформу на гражданское и перебралась к пассажирам.

— А как на перегоне из Оаквуда в Обиспо?

— Сейчас, после того как вы разгромили банду Гаррисона, там пока спокойно и на дилижансы никто не нападает. А вот поезд, как раз-таки, могут попытаться ограбить. Гэнг Беспалого Эббота вы не добили, как и его самого. Ходят слухи, что он новую банду набрал и снова займётся почтовыми вагонами. Вот я и перестраховался.

— Очень рад, мистер Вермонт, вы нам нужны, как специалист по внешним сношениям моей фирмы.

В Штатах существует строгое разграничение в терминологии. Фирма — частное единоличное деловое предприятие. Если парочка совладельцев и больше, то уже «компания». «Корпорация» соответствует советскому кооперативу социалистических времён — три совладельца, не больше, а все остальные держатели акций всего лишь акционеры. Правда, имеющие право голоса пропорционально количеству своих акций.

— Я продал всё, что имел: и бизнес, и склады, и магазин, и даже своё жильё. Покупали с удовольствием, так как с Востока всё больше людей прибывает с деньгами и им нужно что-то иметь на старте. Вот, решил в ваше дело вложить пятнадцать тысяч долларов.

— Ну, условия вы знаете, а за помощь в моём деле будут отдельные премиальные и кое-какой процент с общего дохода.

— Меня устраивает, младший Ричардсон все уши прожужал о перспективах меховой торговли. Он тоже решил покончить с самостоятельностью и переехать в Сан-Франциско, но в вашу экспедицию отправляться не желает. Пусть, говорит, мои деньги за меня там поработают.

У Вермонта имеются свои родственники во Фриско, но он предпочёл поселиться в однокомнатном номере мадам Лежье. Тем более, что у неё как раз освободился соответствующий апартмент и она дала добро на приглашение нашего друга с юга. Деньги положим на мой счёт завтра, совместив с визитом о котором попросил мистер Хопкинс.

А пока на торжественный ужин, который мадам организует раз в две недели. На нём, кроме вин и прочих надобностей, подают изысканное французское блюдо — «escargote». Нечто подобное я слышал в своём прошлом, но никогда не пробовал. И не хотел, честно говоря, улитки не моя пища. У американцев пока оно тоже не в почёте, но никто среди наших не рискует отказаться, ясен перец. В английском даже слово такого нет, оказывается.

Бедные французы, как и англичане, в своё время всякую гадость ели, чтоб не подохнуть от голода. Только лаймы у собственных лошадей овёс отбирали, а франкопузы повадились лягушек, улиток и устриц лопать. Так у нашей хозяйки, оказывается, есть свой виноградник в предгорьях. Там-то столь специфическую дрянь и разводят, а заодно и вино своё изготавливают и хранят. Хорошо хоть пруда нет для разведения лягушек, итить-колотить. Иначе закормили бы деликатесами. Кстати, аглицко-америкосское слово «deli» — это не от чего-то индийского, а от «деликатес». Каждый дурак, если увидит на магазе надпись «дели», понимает, что там вкусняшками торгуют.

— Бедолага Гарфилд, говорят, уже уехал, — без разговоров на текущие горячие темы ну прямо никак.

— Его можно понять, уж слишком быстро наш мистер Эндрю одолел знаменитого боксёра, — мадам Лежье до сих пор жалеет англичанина, — ну не объяснять же всем и каждому…

Оказывается даже в ряде газет приняли версию того, что насыщенный бой с чемпионом Калифорнии отнял все силы у «непобедимого».